У банка "Санкт-Петербург" всегда были хорошие отношения с властью. Однако крупнейший акционер и предправления банка АЛЕКСАНДР САВЕЛЬЕВ утверждает, что не этими связями объясняются успехи банка и его возможности даже в кризис привлекать деньги в капитал с рынка и выигрывать конкурсы у госбанков за кредитование перспективных заемщиков. Как при этом у господина Савельева остается время и на то, чтобы лично разобраться с каждой жалобой клиента на обслуживание в банке, он рассказал в интервью "Ъ".
-- Осенью прошлого года банк "Санкт-Петербург" стал единственным из частных банков, кто в кризис решил привлечь деньги в капитал с рынка. Как вы решились на этот шаг в то время, когда банки стали головной болью для инвесторов и интерес к таким вложениям был минимален?
-- Основной показатель для российского банка -- капитал, и если мы не можем привлечь его на рыночных условиях, а будем ждать, когда нам кто-то что-то подаст, банка не будет. Да, эти деньги были дорогие, но рынок нам поверил: реальные инвесторы от Швеции до Сингапура участвовали в нашем размещении.
-- За привлечение капитала с рынка вы пообещали высокие дивиденды -- ежегодно до 2013 года вам придется направлять на эти цели около $200 млн, и это большая сумма. Уверены ли вы, что обещание удастся выполнить?
-- Знаете, мы вообще не привыкли давать обещания, которые не можем выполнить. Дивиденды -- дело наживное. Но эта сумма все равно ниже, чем наша задача по рентабельности капитала. Рентабельность капитала в хорошие времена у банка была 24%. Мы все равно со временем вернемся на уровень 20%. Да, сейчас она меньше, потому что сформированы значительные резервы, но ведь это не навсегда. Резервы у нас созданы не случайно, есть проблемы с кредитами. Но все эти проблемные кредиты имеют залоги и обеспечение. Это вопрос времени, когда они будут расформированы, но они однозначно будут расформированы.
-- Резервы начнете расформировывать в этом году?
-- Что-то и в этом году, что-то в следующем. Это процесс длительный, займет не менее шести-девяти месяцев. Я более чем уверен, что этот год еще будет тяжелым. Мало того, средние и мелкие компании, не имеющие большого уставного капитала, в долгосрочной перспективе пострадают больше всего.
-- А ведь значительная доля вашего кредитного портфеля -- это средние компании, значит, вы ожидаете, что риск ухудшения платежеспособности будет только возрастать?
-- Почему? У нас 39% портфеля -- крупные компании, остальные -- меньше. А средние и мелкие компании -- наш профиль, мы умеем с ними работать, и я уверен, что сможем найти вместе нужные решения. Вообще, правильнее говорить об определенных секторах экономики, которые беспокоят банки. С удивлением хочу заметить, что если большая часть проблем, по прогнозам аналитиков, должна была сосредоточиться в строительном секторе, мы с точки зрения этой отрасли практически не пострадали. 3,5% от кредитного портфеля реструктурированной задолженности приходится на этот сектор, и этим проблемы исчерпываются. Табу на кредитование ни одной отрасли мы не накладывали.
-- Однако, судя по МСФО за девять месяцев 2009 года, банк существенно меняет структуру кредитного портфеля, и доля строительства и недвижимости в нем сокращается. Зато растет доля судостроительной отрасли и тяжелой промышленности. Но ведь эти проекты окупаются на длинном промежутке времени, вы не боитесь наращивать долю этого сегмента в портфеле?
-- Мы вообще перетряхнули в прошлом году кредитный портфель на 50%, выдав кредиты новым заемщикам. По итогам года кредитный портфель увеличился на 15%. Промышленность не вызывает опасений, потому что там есть авансы. То есть чтобы заказать подводную лодку или судно, нужно сделать предоплату. У этих компаний есть источники финансирования, которые позволяют нормально обслуживать долг, они рассчитываются за один заказ, получают авансы за новые заказы. Там достаточная EBITDA (Earnings Before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization, прибыль до вычета процентов, налогов и амортизационных отчислений), чтобы рассчитываться с банками. Нас их платежеспособность устраивает, потому что они имеют много контрактов для исполнения.
-- Во многом обновление вашего кредитного портфеля на 50% связано с тем, что исторически ваши кредиты короткие по сроку -- большая часть сроком до года. Вы их постоянно пролонгируете?
-- Мы работаем в рамках установленных правил -- какова длина пассивов, таким по срокам должен быть и кредитный портфель. Что будет через год, мы с заемщиком всегда решим.
-- В кризис многие банки предпочли общаться с заемщиками в судах, а вы много кредитов взыскиваете через суды?
-- В судах у нас кредиты на сумму порядка 4 млрд руб. при общем кредитном портфеле более 167 млрд руб. С теми заемщиками, которые пытаются правдами и неправдами не вернуть кредит, мы жестко отстаиваем свои интересы в судах. И, как правило, выигрываем. Залоги в конечном счете будут проданы или через аукционный дом, или через приставов, и деньги будут возвращены банку. Но мошенников немного -- это даже не 1% и даже не 0,5%. Это единицы. Они могут, к примеру, заложить золото как товар на складе, а когда ты приходишь к ним с приставами, они переписывают бирки, что товар им не принадлежит, а продан другой фирме.
Вообще, кризис банкиров многому научил. Если у вас есть технология принятия решений и она известна рынку, всегда можно было подобрать пакет документов, чтобы получить кредит. Теперь это ушло в прошлое. Сегодня заемщик показывает всю свою оборотную ведомость, рассказывает, куда он направлял средства, сколько у него оборотных средств есть, какая у него будет EBITDA по итогам года, какую он платит заработную плату, сколько он платит официально, а сколько "по-серому". И пока он все не покажет и не расскажет, никто ему кредит не даст.
-- Сколько банк теряет по кредитам, которые взыскиваются через суд?
-- В целом банки в результате реализации получают около 30% от стоимости залогов. Не 100%, как мы оценивали на момент выдачи с учетом дисконта, даже не 50%, а, например, по практике судов Московской области, порядка 20-30% в денежном эквиваленте. Но при этом мы не стали выстраивать какую-то мощную структуру из юристов, службы безопасности и аудиторов, которая могла бы атаковать проблемных заемщиков. Кризис приходит и уходит, а без клиентов банк жить не может. Мы будем в спокойном режиме разбираться с клиентами. Не всегда мы это делаем публично, в силу определенного профессионального этикета.
-- Несмотря на стремление к цивилизованному решению конфликтов, банк не избежал "публичных порок", в частности, с "КД авиа", у которой вы были крупнейшим кредитором и которая осенью прошлого года подала заявление на собственное банкротство.
-- Да, было. Неприятно, когда каждый второй рубль выводится из компании. При этом тебе говорят: "Помоги, спаси, мы хотим выжить, мы хотим работать". А ты смотришь контракты, по которым они работают, и видишь, что каждый второй рубль уходил налево. В компании сейчас идет процедура конкурсного наблюдения, банк создал под этот кредит стопроцентные резервы. Пока создана структура -- аэропорт Храброво, которая получает лицензию и будет управлять этим активом.
-- А вот, скажем, к компании "Строймонтаж", которая также подала на банкротство в прошлом году, не сумев разрешить конфликт с Балтийским банком, который теперь с ней судится, ваш банк претензий не имеет?
-- Значит, Балтийскому банку надо было пытаться договариваться. У нас с этим клиентом нет проблем. Его кредит в нашем банке около 800 млн руб. Можно предъявить претензии любому заемщику, но надо понимать, что после судов заемщик с тобой работать не будет.
-- Такая небольшая доля просроченных долгов, которые взыскиваются через суд, следствие активной реструктуризации, более 7% кредитного портфеля, по данным МСФО за девять месяцев, реструктурировано. Те кредиты, которые банк реструктурировал в начале кризиса и доля которых уже более 7% кредитного портфеля, вернулись ли хотя бы частично в нормальный график погашения?
-- Около 20% из реструктурированных кредитов -- около 2 млрд руб.-- уже погасили. По всем остальным реструктурированным кредитам банк контролирует исполнение бизнес-планов, которые клиенты декларируют. В момент кризиса у предприятий вынули оборотные средства, все начали требовать предоплату, исчезла схема авансирования. Хочешь самолет -- внеси предоплату. Практически вся пищевая промышленность пострадала, у этой отрасли маржа от 1 до 3%, в редких случаях -- 5%. И когда говорят, что если хочешь положить товар на полку магазина, дай аванс, хочешь получить мясо в качестве сырья, дай 100% предоплаты, с чего им еще платить проценты банку? Но мы, как региональный банк, не можем позволить уничтожить пищевую промышленность в регионе. Мы вынуждены были идти на реструктуризацию, иногда даже в рамках конкурсного наблюдения, но помогли таким компаниям, как "Парнас", "Митлэнд", потому что это наша питерская промышленность. Тот же владелец "Парнаса" за год за счет продажи активов без судебных разбирательств погасил 4,5 млрд руб. банкам-кредиторам.
-- В части новых клиентов между банками сейчас разворачивается жесткая борьба, и коммерческие банки жалуются на невозможность конкурировать по ставкам с госбанками. Вы ощущаете неравную конкуренцию?
-- Неравной конкуренции не вижу. Да, есть демпинг ставок, и в госбанке можно получить кредит под 6% годовых в валюте и рубли под 8%. Но они работают намного медленнее, и продукт, который они продают, для заемщика стоит три-четыре месяца ожидания. Мы конкурируем скоростью. Да, это будет дороже на 1-2%, но заемщик получит кредит за три недели. В конечном счете дисконтирование будет, и все равно нас госбанки будут плющить по ставкам, и мы будем их снижать, это неизбежно.
-- Вы в основном сконцентрированы на корпоративном бизнесе, вы и дальше не собираетесь активно развивать розницу?
-- Мы будем продолжать развивать ипотеку и автокредитование. Там, где работают дилеры, которых мы кредитуем, мы будем выдавать автокредиты. Мы никогда не декларировали, что открываем 100 филиалов и начинаем выдавать ипотеку направо и налево. Мы и до кризиса выдавали ипотеку только у своих застройщиков. Мало того, мы выдавали ипотеку под гарантию застройщика -- если заемщик не погасит ипотечный кредит, его погашает застройщик. В целом у нас проблем по ипотеке нет. Есть проблемы по автокредитам, но и они небольшие -- 1,5-2% портфеля вместе с потребкредитами. Мы очень избирательно работали с рынком и массовый продукт никогда не предлагали. Розничный портфель у нас падает, и пока он агрессивно расти не будет.
-- Кроме частных вкладов банк активно привлекает и бюджетные средства. По данным журнала "Деньги", банк "Санкт-Петербург" входит в Топ-30 самых бюджетных банков, и с начала кризиса объем бюджетных депозитов у вас увеличился вдвое.
-- Это обыкновенный рыночный инструмент. Мы пользовались им в кризис для пополнения ликвидности, сейчас нам он уже не актуален. Эти средства не были дешевыми.
-- Но они дешевле, чем розничные депозиты.
-- Это разные концепции привлечения средств. Вы не можете отдать своих постоянных клиентов, размещающих у вас депозиты только потому, что появилась возможность на короткий период времени привлекать средства у ЖКХ или Минфина. Первое с вами постоянно работает, а второй -- временно. И потому за депозиты мы платим другую цену. Но нам важно, что год от года объем депозитов у нас растет, и сейчас это уже порядка 60 млрд руб. Население нам доверяет. И в части обслуживания я отслеживаю все жалобы с фронтов. И с каждой разбираюсь лично.
-- На что жалуются?
-- Когда на некорректное обслуживание, когда на то, что на часах 18.00, человек простоял 20 минут в очереди, а в 18.01 операционистка встает и уходит, потому что ее рабочий день закончен. Жалуются иногда и на хамство или на то, что платеж не отправлен из-за некорректно оформленной доверенности. Не всегда они правы, но с каждой жалобой я работаю.
-- Насколько активно банк кредитует бюджетные компании?
-- Мы финансируем все отрасли экономики города и работаем со всеми заемщиками, которые в городе есть. И конкурируем по ставкам с госбанками. Это же конкурсы. Бюджетная организация не может взять кредит "по любви" у любого банка.
-- Но вы говорили, что не можете опустить ставки до уровня тех, что предлагают госбанки. В отношении бюджетных компаний другая политика?
-- Мы должны конкурировать за этих заемщиков, потому что если в эту сферу войдет, к примеру, Сбербанк, то он, понятно, потребует перевода к себе оборотов и счетов. Мы в свое время выиграли тендеры, и эти предприятия обслуживаются у нас, и их счета тоже у нас. Сегодня остатки на счетах бюджетных организаций составляют около 1,3 млрд руб.
-- Какая доля таких заемщиков в портфеле банка?
-- Небольшая. Может, 2%. Потому что бюджет Санкт-Петербурга всегда был профицитным и дефицитным стал недавно, да и то дефицит -- порядка 20 млрд руб. Город никогда не занимал денег на рынке, и из года в год, сколько Валентина Ивановна Матвиенко работает, бюджет рос.
-- Согласно данным ваших ежеквартальных отчетов по ценным бумагам за 2009 год, банк "Санкт-Петербург" в кризис увеличил вознаграждение топ-менеджменту.
-- В данных за 2009 год учитываются выплаты 2008 года, а 2008 год был очень удачным для банка. Никакого увеличения вознаграждения в прошлом году у банка не было, было сокращение -- в среднем на 25%. Надо понимать, что соотношение расходов к доходам (cost / income) у банка составляет порядка 24%, такого нет больше ни у одного банка.
-- Вы рассматривали варианты для санации в 2008 году? В частности, были разговоры о вашем интересе к санации банка ВЕФК...
-- ВЕФК мы даже не рассматривали. Более того, я работал в банке "Петровский" зампредом правления до того, как он стал ВЕФКом. Я этот банк знал наизусть. Но никто не смог бы оценить и сделать due diligence банка ВЕФК. Осенью 2008 года это был очень непрозрачный банк. И вообще я хочу сказать, что не такие мы рисковые ребята, чтобы приобретать в кризис банк. Со своими проблемами хотим сначала справиться.
Интервью взяла Юлия Локшина
-- Осенью прошлого года банк "Санкт-Петербург" стал единственным из частных банков, кто в кризис решил привлечь деньги в капитал с рынка. Как вы решились на этот шаг в то время, когда банки стали головной болью для инвесторов и интерес к таким вложениям был минимален?
-- Основной показатель для российского банка -- капитал, и если мы не можем привлечь его на рыночных условиях, а будем ждать, когда нам кто-то что-то подаст, банка не будет. Да, эти деньги были дорогие, но рынок нам поверил: реальные инвесторы от Швеции до Сингапура участвовали в нашем размещении.
-- За привлечение капитала с рынка вы пообещали высокие дивиденды -- ежегодно до 2013 года вам придется направлять на эти цели около $200 млн, и это большая сумма. Уверены ли вы, что обещание удастся выполнить?
-- Знаете, мы вообще не привыкли давать обещания, которые не можем выполнить. Дивиденды -- дело наживное. Но эта сумма все равно ниже, чем наша задача по рентабельности капитала. Рентабельность капитала в хорошие времена у банка была 24%. Мы все равно со временем вернемся на уровень 20%. Да, сейчас она меньше, потому что сформированы значительные резервы, но ведь это не навсегда. Резервы у нас созданы не случайно, есть проблемы с кредитами. Но все эти проблемные кредиты имеют залоги и обеспечение. Это вопрос времени, когда они будут расформированы, но они однозначно будут расформированы.
-- Резервы начнете расформировывать в этом году?
-- Что-то и в этом году, что-то в следующем. Это процесс длительный, займет не менее шести-девяти месяцев. Я более чем уверен, что этот год еще будет тяжелым. Мало того, средние и мелкие компании, не имеющие большого уставного капитала, в долгосрочной перспективе пострадают больше всего.
-- А ведь значительная доля вашего кредитного портфеля -- это средние компании, значит, вы ожидаете, что риск ухудшения платежеспособности будет только возрастать?
-- Почему? У нас 39% портфеля -- крупные компании, остальные -- меньше. А средние и мелкие компании -- наш профиль, мы умеем с ними работать, и я уверен, что сможем найти вместе нужные решения. Вообще, правильнее говорить об определенных секторах экономики, которые беспокоят банки. С удивлением хочу заметить, что если большая часть проблем, по прогнозам аналитиков, должна была сосредоточиться в строительном секторе, мы с точки зрения этой отрасли практически не пострадали. 3,5% от кредитного портфеля реструктурированной задолженности приходится на этот сектор, и этим проблемы исчерпываются. Табу на кредитование ни одной отрасли мы не накладывали.
-- Однако, судя по МСФО за девять месяцев 2009 года, банк существенно меняет структуру кредитного портфеля, и доля строительства и недвижимости в нем сокращается. Зато растет доля судостроительной отрасли и тяжелой промышленности. Но ведь эти проекты окупаются на длинном промежутке времени, вы не боитесь наращивать долю этого сегмента в портфеле?
-- Мы вообще перетряхнули в прошлом году кредитный портфель на 50%, выдав кредиты новым заемщикам. По итогам года кредитный портфель увеличился на 15%. Промышленность не вызывает опасений, потому что там есть авансы. То есть чтобы заказать подводную лодку или судно, нужно сделать предоплату. У этих компаний есть источники финансирования, которые позволяют нормально обслуживать долг, они рассчитываются за один заказ, получают авансы за новые заказы. Там достаточная EBITDA (Earnings Before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization, прибыль до вычета процентов, налогов и амортизационных отчислений), чтобы рассчитываться с банками. Нас их платежеспособность устраивает, потому что они имеют много контрактов для исполнения.
-- Во многом обновление вашего кредитного портфеля на 50% связано с тем, что исторически ваши кредиты короткие по сроку -- большая часть сроком до года. Вы их постоянно пролонгируете?
-- Мы работаем в рамках установленных правил -- какова длина пассивов, таким по срокам должен быть и кредитный портфель. Что будет через год, мы с заемщиком всегда решим.
-- В кризис многие банки предпочли общаться с заемщиками в судах, а вы много кредитов взыскиваете через суды?
-- В судах у нас кредиты на сумму порядка 4 млрд руб. при общем кредитном портфеле более 167 млрд руб. С теми заемщиками, которые пытаются правдами и неправдами не вернуть кредит, мы жестко отстаиваем свои интересы в судах. И, как правило, выигрываем. Залоги в конечном счете будут проданы или через аукционный дом, или через приставов, и деньги будут возвращены банку. Но мошенников немного -- это даже не 1% и даже не 0,5%. Это единицы. Они могут, к примеру, заложить золото как товар на складе, а когда ты приходишь к ним с приставами, они переписывают бирки, что товар им не принадлежит, а продан другой фирме.
Вообще, кризис банкиров многому научил. Если у вас есть технология принятия решений и она известна рынку, всегда можно было подобрать пакет документов, чтобы получить кредит. Теперь это ушло в прошлое. Сегодня заемщик показывает всю свою оборотную ведомость, рассказывает, куда он направлял средства, сколько у него оборотных средств есть, какая у него будет EBITDA по итогам года, какую он платит заработную плату, сколько он платит официально, а сколько "по-серому". И пока он все не покажет и не расскажет, никто ему кредит не даст.
-- Сколько банк теряет по кредитам, которые взыскиваются через суд?
-- В целом банки в результате реализации получают около 30% от стоимости залогов. Не 100%, как мы оценивали на момент выдачи с учетом дисконта, даже не 50%, а, например, по практике судов Московской области, порядка 20-30% в денежном эквиваленте. Но при этом мы не стали выстраивать какую-то мощную структуру из юристов, службы безопасности и аудиторов, которая могла бы атаковать проблемных заемщиков. Кризис приходит и уходит, а без клиентов банк жить не может. Мы будем в спокойном режиме разбираться с клиентами. Не всегда мы это делаем публично, в силу определенного профессионального этикета.
-- Несмотря на стремление к цивилизованному решению конфликтов, банк не избежал "публичных порок", в частности, с "КД авиа", у которой вы были крупнейшим кредитором и которая осенью прошлого года подала заявление на собственное банкротство.
-- Да, было. Неприятно, когда каждый второй рубль выводится из компании. При этом тебе говорят: "Помоги, спаси, мы хотим выжить, мы хотим работать". А ты смотришь контракты, по которым они работают, и видишь, что каждый второй рубль уходил налево. В компании сейчас идет процедура конкурсного наблюдения, банк создал под этот кредит стопроцентные резервы. Пока создана структура -- аэропорт Храброво, которая получает лицензию и будет управлять этим активом.
-- А вот, скажем, к компании "Строймонтаж", которая также подала на банкротство в прошлом году, не сумев разрешить конфликт с Балтийским банком, который теперь с ней судится, ваш банк претензий не имеет?
-- Значит, Балтийскому банку надо было пытаться договариваться. У нас с этим клиентом нет проблем. Его кредит в нашем банке около 800 млн руб. Можно предъявить претензии любому заемщику, но надо понимать, что после судов заемщик с тобой работать не будет.
-- Такая небольшая доля просроченных долгов, которые взыскиваются через суд, следствие активной реструктуризации, более 7% кредитного портфеля, по данным МСФО за девять месяцев, реструктурировано. Те кредиты, которые банк реструктурировал в начале кризиса и доля которых уже более 7% кредитного портфеля, вернулись ли хотя бы частично в нормальный график погашения?
-- Около 20% из реструктурированных кредитов -- около 2 млрд руб.-- уже погасили. По всем остальным реструктурированным кредитам банк контролирует исполнение бизнес-планов, которые клиенты декларируют. В момент кризиса у предприятий вынули оборотные средства, все начали требовать предоплату, исчезла схема авансирования. Хочешь самолет -- внеси предоплату. Практически вся пищевая промышленность пострадала, у этой отрасли маржа от 1 до 3%, в редких случаях -- 5%. И когда говорят, что если хочешь положить товар на полку магазина, дай аванс, хочешь получить мясо в качестве сырья, дай 100% предоплаты, с чего им еще платить проценты банку? Но мы, как региональный банк, не можем позволить уничтожить пищевую промышленность в регионе. Мы вынуждены были идти на реструктуризацию, иногда даже в рамках конкурсного наблюдения, но помогли таким компаниям, как "Парнас", "Митлэнд", потому что это наша питерская промышленность. Тот же владелец "Парнаса" за год за счет продажи активов без судебных разбирательств погасил 4,5 млрд руб. банкам-кредиторам.
-- В части новых клиентов между банками сейчас разворачивается жесткая борьба, и коммерческие банки жалуются на невозможность конкурировать по ставкам с госбанками. Вы ощущаете неравную конкуренцию?
-- Неравной конкуренции не вижу. Да, есть демпинг ставок, и в госбанке можно получить кредит под 6% годовых в валюте и рубли под 8%. Но они работают намного медленнее, и продукт, который они продают, для заемщика стоит три-четыре месяца ожидания. Мы конкурируем скоростью. Да, это будет дороже на 1-2%, но заемщик получит кредит за три недели. В конечном счете дисконтирование будет, и все равно нас госбанки будут плющить по ставкам, и мы будем их снижать, это неизбежно.
-- Вы в основном сконцентрированы на корпоративном бизнесе, вы и дальше не собираетесь активно развивать розницу?
-- Мы будем продолжать развивать ипотеку и автокредитование. Там, где работают дилеры, которых мы кредитуем, мы будем выдавать автокредиты. Мы никогда не декларировали, что открываем 100 филиалов и начинаем выдавать ипотеку направо и налево. Мы и до кризиса выдавали ипотеку только у своих застройщиков. Мало того, мы выдавали ипотеку под гарантию застройщика -- если заемщик не погасит ипотечный кредит, его погашает застройщик. В целом у нас проблем по ипотеке нет. Есть проблемы по автокредитам, но и они небольшие -- 1,5-2% портфеля вместе с потребкредитами. Мы очень избирательно работали с рынком и массовый продукт никогда не предлагали. Розничный портфель у нас падает, и пока он агрессивно расти не будет.
-- Кроме частных вкладов банк активно привлекает и бюджетные средства. По данным журнала "Деньги", банк "Санкт-Петербург" входит в Топ-30 самых бюджетных банков, и с начала кризиса объем бюджетных депозитов у вас увеличился вдвое.
-- Это обыкновенный рыночный инструмент. Мы пользовались им в кризис для пополнения ликвидности, сейчас нам он уже не актуален. Эти средства не были дешевыми.
-- Но они дешевле, чем розничные депозиты.
-- Это разные концепции привлечения средств. Вы не можете отдать своих постоянных клиентов, размещающих у вас депозиты только потому, что появилась возможность на короткий период времени привлекать средства у ЖКХ или Минфина. Первое с вами постоянно работает, а второй -- временно. И потому за депозиты мы платим другую цену. Но нам важно, что год от года объем депозитов у нас растет, и сейчас это уже порядка 60 млрд руб. Население нам доверяет. И в части обслуживания я отслеживаю все жалобы с фронтов. И с каждой разбираюсь лично.
-- На что жалуются?
-- Когда на некорректное обслуживание, когда на то, что на часах 18.00, человек простоял 20 минут в очереди, а в 18.01 операционистка встает и уходит, потому что ее рабочий день закончен. Жалуются иногда и на хамство или на то, что платеж не отправлен из-за некорректно оформленной доверенности. Не всегда они правы, но с каждой жалобой я работаю.
-- Насколько активно банк кредитует бюджетные компании?
-- Мы финансируем все отрасли экономики города и работаем со всеми заемщиками, которые в городе есть. И конкурируем по ставкам с госбанками. Это же конкурсы. Бюджетная организация не может взять кредит "по любви" у любого банка.
-- Но вы говорили, что не можете опустить ставки до уровня тех, что предлагают госбанки. В отношении бюджетных компаний другая политика?
-- Мы должны конкурировать за этих заемщиков, потому что если в эту сферу войдет, к примеру, Сбербанк, то он, понятно, потребует перевода к себе оборотов и счетов. Мы в свое время выиграли тендеры, и эти предприятия обслуживаются у нас, и их счета тоже у нас. Сегодня остатки на счетах бюджетных организаций составляют около 1,3 млрд руб.
-- Какая доля таких заемщиков в портфеле банка?
-- Небольшая. Может, 2%. Потому что бюджет Санкт-Петербурга всегда был профицитным и дефицитным стал недавно, да и то дефицит -- порядка 20 млрд руб. Город никогда не занимал денег на рынке, и из года в год, сколько Валентина Ивановна Матвиенко работает, бюджет рос.
-- Согласно данным ваших ежеквартальных отчетов по ценным бумагам за 2009 год, банк "Санкт-Петербург" в кризис увеличил вознаграждение топ-менеджменту.
-- В данных за 2009 год учитываются выплаты 2008 года, а 2008 год был очень удачным для банка. Никакого увеличения вознаграждения в прошлом году у банка не было, было сокращение -- в среднем на 25%. Надо понимать, что соотношение расходов к доходам (cost / income) у банка составляет порядка 24%, такого нет больше ни у одного банка.
-- Вы рассматривали варианты для санации в 2008 году? В частности, были разговоры о вашем интересе к санации банка ВЕФК...
-- ВЕФК мы даже не рассматривали. Более того, я работал в банке "Петровский" зампредом правления до того, как он стал ВЕФКом. Я этот банк знал наизусть. Но никто не смог бы оценить и сделать due diligence банка ВЕФК. Осенью 2008 года это был очень непрозрачный банк. И вообще я хочу сказать, что не такие мы рисковые ребята, чтобы приобретать в кризис банк. Со своими проблемами хотим сначала справиться.
Интервью взяла Юлия Локшина
SIA.RU: Главное
