НАДЕЖДА ПЕТРОВА
Преступный замысел
Заниматься незаконным бизнесом в России -- это преступление: ст. 171 УК РФ. Заниматься законным бизнесом -- это преступление, совершенное с особым цинизмом. Невзирая на налоги, административные барьеры и перспективу общения с правоохранительными органами предприниматели никак не хотят отказаться от преступного желания зарабатывать деньги. Нагло подставляются под статью. Следствие разберется, под какую.
В большинстве случаев речь пойдет о мошенничестве. Получение прибыли отлично вписывается в формулу "хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием", как показывает судебная практика. В январе 2012 года в Астраханской области бизнесмена Виталия Воробьева посадили на семь лет за ремонт в воинской части. "Вся прибыль, которую он извлекал, была названа хищением",-- напоминает председатель движения "Бизнес-солидарность" Яна Яковлева. Начальство Ахтубинского гарнизона до сих пор не осознало, что пострадало от преступных действий.
Честно говоря, и до следственных органов такой изысканный способ толкования УК дошел не сразу. Но все же с 2000 по 2010 год доля "мошенничеств" в структуре выявленных экономических преступлений выросла с 33,6% до 56,8%, по подсчетам петербургского Института проблем правоприменения (ИПП). А вот доля "незаконного предпринимательства" и "уклонения от уплаты налогов" снизилась с 6,2% и 11,4% до 1% и 3,4% соответственно. Хотя статьи тоже перспективные. Как заверил на апрельской конференции в Высшей школе экономики (ВШЭ) один из бывших судей Верховного суда, "сегодня предпринимательский корпус подвести под 171-ю статью ничего не стоит, постараться надо и найти: либо лицензия не так получена, либо порядок регистрации нарушен". Вся проблема разве что в том, что надо искать. Профильные предпринимательские статьи (22-я глава УК) содержат достаточно четкие формулировки, для следствия это -- лишние хлопоты с поиском доказательств.
Карьера в ОПГ
Ситуация осложняется тем, что получением прибыли предприниматели редко занимаются в одиночку. Регистрируют компании, привлекают родню. В той же Астраханской области, рассказывает вице-президент "Деловой России" Андрей Назаров, был случай: получил предприниматель деньги на ремонт жилых домов. Дома отремонтировал, но, конечно же, сел. Вместе с братом, дочерью и зятем. Некоторые фигуранты дела к его компаниям (их у бизнесмена было несколько) отношение имели исключительно родственное, но этим следствие не смутишь. Хотя обычно в ОПГ включают гендиректора и главного бухгалтера.
В этой сфере у правоохранительных органов накоплен некоторый опыт еще с тех пор, как компания ЮКОС была разоблачена как одна преступная группа (правда, ее создание, ст. 210, так никому и не вменили). "В принципе под это определение подходит любое юридическое лицо. Офис есть. Есть счет -- вот тебе и общак",-- констатирует отбывший семилетний срок экс-менеджер ЮКОСа Владимир Переверзин, чья трудовая книжка стала, по его словам, доказательством в его же уголовном деле -- наряду с финансовой отчетностью компании.
Амнистии захотелось
Предприниматели, конечно, не сдаются. Более того, на их сторону встало экспертное сообщество. Потому что, как выразился директор консалтинговой компании "СРП-Экспертиза" Михаил Субботин, власти "надо совершенно внятно определиться: нужны инвестиции или не нужны инвестиции. И не надо людям голову морочить". Стоит заметить, аналогичное по смыслу предложение уже содержится в таком масштабном и безнадежном документе, как "Стратегия-2020", где реформа УК и правоприменительной практики названа в числе основных мер по повышению инвестиционной привлекательности. Да и от доклада, который готовит Дмитрию Медведеву "большое правительство" (он должен быть завершен на днях), нельзя ждать чего-то радикального.
Во-первых, как считает участвующий в работе "большого правительства" Андрей Назаров, речь может идти о модернизации той самой ст. 159, по которой ежегодно судят около 40 тыс. человек. По его словам, она слишком универсальная, и ее следует "разбить на несколько составов: мошенничество в банковской сфере, мошенничество в строительстве" и т. д., и наказание в каждом случае предусмотреть "соответственно общественной опасности". Во-вторых, требуются изменения Уголовно-процессуального кодекса (УПК), чтобы уголовные дела по этой статье возбуждались только по заявлению потерпевшего (а не по предложению смышленого оперативника). В-третьих, нужна амнистия по экономическим преступлениям, под которую, по словам Назарова, могут попасть "10 тыс. в местах лишения свободы и 120 тыс. человек с непогашенной судимостью".
И наконец, ему симпатична идея создания института уполномоченного по защите прав предпринимателей. Такой бизнес-омбудсмен должен быть наделен правом обращаться в суд, в прокуратуру, правом защищать предпринимателя в суде.
Польза бессмысленного
"Большое правительство" исповедует концепцию малых дел. Но "если говорить о том, что нужно делать, а не о том, что можно делать,-- нужно переписывать все законы, которыми руководствуются правоохранительные органы", убеждена Яна Яковлева: "Закон об оперативно-разыскной деятельности, который позволяет вламываться в офис и все изымать. УПК в части возможности предоставления доказательств защиты. Нужно расширять права защиты, сужать права обвинения. В УК нужно полностью переписывать экономическую часть".
На общих основаниях
Среди других антигуманных рецептов от сотрудников ИПП -- предложение разогнать ОБЭПы. "Нужно просто ликвидировать людей, которые специально созданы для того, чтобы кошмарить бизнес. Это пережиток: были кадры ОБХСС, которые нужно было куда-то деть, и для них был придуман ОБЭП. Нам нужно перестать их жалеть и уволить их совсем. Они великолепно устроятся в мирной жизни, а не пойдут на улицу грабить беззащитных граждан",-- говорит Кирилл Титаев из ИПП. "Наша ситуация отличается от среднемировой именно наличием оперативных подразделений полиции, которые ищут преступления -- налоговые, финансовые, растраты и так далее. Для них это главная отчетность. И "кошмарение бизнеса" часто происходит не только с коррупционными целями, но и для отчетности",-- поясняет он.
Ведущий научный сотрудник ИПП Элла Панеях предлагает вообще забыть о попытках предусмотреть отдельные права и привилегии для предпринимателей: все беды, с которыми они сталкиваются во время следствия, использование уголовной юстиции как инструмента рейдерства и ограбления бизнеса -- лишь побочный эффект того, как вообще работает эта система. "Чем больше мы выделяем предпринимателей в отдельную группу, тем более уязвимыми они оказываются. Занимаясь защитой "социально близких", мы перестаем замечать, что происходит с остальными,-- опасается эксперт.-- И этим для "социально близких" ситуацию тоже ухудшаем, потому что их ситуация не изменится, пока не изменится общая". Нужны реформы судов, прокуратуры, следствия.
SIA.RU: Главное
