"За всех отомстили!"

Сразу после победы в раздевалке нашей творилось то, что и должно было твориться. Там было счастье.

-- Вот так надо играть! -- кричал один волейболист.-- Вот так!

-- За всех отомстили!

-- За девок наших!

-- За спорт весь наш!

-- За все!

-- За все!

Один из них не выдержал и начал петь: "Этот день Победы!.." Через несколько секунд пела вся раздевалка, вся команда, все тренеры и врачи. Тут зашел один из ее руководителей и сказал им, что надо понимать: они все сделали эту победу, и никогда потом не надо выяснять, кто был главнее.

-- Вы все теперь главные,-- говорил он,-- а то были случаи...

Тут вошел главный тренер Владимир Алекно, и раздалось "Ура!!!".

-- Да,-- сказал тренер через несколько минут,-- никогда еще за восемь лет Серега Тетюхин меня не посылал...

-- А это когда? -- припомнил Тетюхин, у которого это была пятая Олимпиада и первое золото, один эпизод.-- Ну, я же не то чтобы послал...

-- Да ладно...

На полотенце на небольшом столике лежали бананы и яблоки, рядом стояли и пластиковые стаканчики с соком. Бананы пользовались бешеной популярностью. Время от времени кто-то взрывался и с криком "Ну и как мы?! Только так!" вскакивал с места и обнимался с товарищами.

Все-таки они хотели принять душ, и два человека даже дошли до него, но тут выяснилось, что в душе нет воды.

-- А у бразильцев, наверное, есть...-- мечтательно сказал кто-то.

-- А ты сходи к ним, помойся...-- посоветовали ему.

Пора было все-таки идти на награждение. Игроков направили в зал, тренеров -- на скамейку. К Владимиру Алекно подошел президент Олимпийского комитета России Александр Жуков и передал телефон:

-- Поговорите...

-- Представляете,-- через несколько минут, отдавая телефон, сказал Алекно,-- я трубку беру, а там: "Привет, Володя, это Путин".

Президент спросил тренера, зачем тот ругается матом во время игры, и Алекно ответил, что по-другому иногда не понимают...

-- Ладно,-- сказал президент,-- мы тебя понимаем...

И добавил, что когда смотрел этот финал, то выгнал всех из комнаты, а когда игра закончилась, "был весь сам такой же мокрый, как и все вы".

Потом, когда им вручили золотые медали, Алекно стал петь гимн, и я хотел спросить у него, специально ли к этому дню он выучил слова.

Но спрашивать не стал, потому что совершенно уверен: слова эти он выучил давно.

Только не было случая спеть.

Андрей Колесников, Лондон