В июне более 400 дачных домов в одном из садоводческих товариществ Иркутской области остались без электроснабжения на неделю. Причиной стала многолетняя задолженность товарищества по платежам за электроэнергию. Для восстановления электроснабжения требовалось не только ее погасить, но и оплатить судебные процедуры. Эта ситуация привлекает особое внимание к вопросам коллективной ответственности в садоводческих товариществах и последствий просрочки платежей. Эксперты рассмотрели возможные пути решения подобных проблем и механизмы обеспечения платежной дисциплины.
Почему это происходит? Мнение экспертов
Случаи ограничения энергоснабжения целых садоводческих товариществ из-за образовавшейся задолженности периодически фиксируются в различных регионах. Как отмечает эксперт Ассоциации СРО «Гильдия ЖКХ» по экономическим вопросам Александр Багаев, это системная «болезнь» дачных массивов по всей России.
«Основной сложностью является коллективная ответственность при индивидуальном потреблении. У СНТ, как правило, заключён единый договор энергоснабжения по общему счётчику. Ресурсоснабжающая организация взаимодействует с юридическим лицом — товариществом, а не с сотней конкретных хозяйств. Что является причиной долгов? Внутренние неплательщики, воровство электроэнергии и изношенные сети, дающие огромные потери, — всё это ложится бременем на всё товарищество», — подчёркивает он.
Эту мысль развивает Георгий Чернявский, председатель совета дома в микрорайоне Солнечный. Он подтверждает, что корень зла кроется в неэффективном управлении и отсутствии адресности.
«Гарантирующий поставщик отключает юридическое лицо за долги по общему договору, из-за чего возникают сложности для всех. С точки зрения законодательства, мера применяется к контрагенту по договору — юридическому лицу, а не к отдельным конечным потребителям», — поясняет Георгий Чернявский.
Именно поэтому погашение долгов за счёт общих членских взносов без решения общего собрания не является допустимым: такой подход не учитывает интересы тех участников, которые своевременно вносят платежи.
Вслед за этим возникает вопрос контроля. У СНТ общий счётчик и общая ответственность, при этом отследить реальное потребление каждого участка достаточно сложно. Как отмечает Надежда Грошева, д. э. н., декан САФ ИГУ, структура товариществ неоднородна:
«Есть люди, у которых есть, допустим, земельный участок или дом в СНТ, и они просто там не живут. Есть люди, которые живут круглогодично и не платят. В устоявшихся СНТ, с хорошими домами, такая проблема обычно не возникает, потому что всё-таки люди, которые купили дорогой большой дом, понимают, что такое расходы по ЖКХ и стараются их вносить вовремя», — заключает эксперт.
А вот в некоторых других СНТ нередко добросовестные плательщики страдают из-за недобросовестных.
Для взыскания долгов нужны отработанные процедуры и хорошие юристы. У СНТ, как правило, нет ни того, ни другого, в то время как у организаций сферы ЖКХ, услуг связи юридическая машина работает безупречно.
Что делать и кто виноват?
Однако, как подчёркивает Александр Багаев, для системного решения проблемы требуется комплексный подход. Ключевым фактором является активность самих собственников, готовность вкладывать средства и четкая работа юристов и бухгалтеров.
«Такие инвестиции окупятся в перспективе: стабилизируется энергоснабжение, сократятся потери электроэнергии в сетях... В итоге это приведёт к увеличению рыночной стоимости участков», — уверен эксперт.
По его словам, успешные примеры есть. В том числе и такие, когда СНТ увеличивали размер членских взносов, что позволяло нанять грамотных специалистов.
По оценке Георгия Чернявского, ситуация, сложившаяся в одном из СНТ Шелеховского района, могла быть связана с недостаточным использованием руководством товарищества доступных механизмов работы с задолженностью, включая возможность её реструктуризации. У председателя была возможность действовать превентивно, не допуская накопления долга, и своевременно обращаться в судебные органы для взыскания с неплательщиков.
«Сейчас это можно сделать упрощённо через мировой суд. Для этого председателю нужно было не просто „ходить и ругаться“, а ежемесячно фиксировать показания, рассылать официальные уведомления и ограничивать подачу электроэнергии», — поясняет он.
В качестве первоочередной меры эксперт советует садоводам внедрить АСКУЭ (умные счётчики на опорах). Это позволит товариществу автоматически контролировать учёт электроэнергии и дистанционно отключать конкретного должника.
Рассматривается также вариант изменения схемы взаимодействия — переход каждого владельца участка на прямые договоры с ресурсоснабжающей организацией с одновременной передачей электросетей товарищества на баланс сетевой компании.
«Однако надо учитывать, что при переходе на прямые договоры каждому участку надо будет выполнить технические условия подключения, что может привести к дополнительным расходам», — предупреждает Александр Багаев.
Почему банку мы платим охотнее, чем Водоканалу?
В современной экономической модели оплата услуги — это часть сделки. Однако сфера жилищно-коммунального хозяйства (ЖКХ) часто выбивается из этих правил. Эксперты называют её «отдельной планетой», где привычная логика «сначала деньги — потом товар» даёт сбой.
Психология потребителя в сфере ЖКХ имеет свою специфику, которую Надежда Грошева объясняет «эффектом невидимого товара».
«Мы не видим этого потребления. Мы его каждую секунду не отмечаем. Если мы приходим в магазин, покупаем условно мороженое или бутылку минералки, то мы отдаём деньги охотно. Вот он — товар, мы его потрогали, он нам сразу полезен. Коммуналка — другая история. Мы понимаем, что нужно платить, но платить, конечно же, не хочется», — поясняет она.
С этим связана и другая фундаментальная проблема: оценить реальную стоимость услуги и сравнить её с аналогами практически невозможно.
«Мы можем сравнить одно мороженое с другим, одну минералку с другой, а ЖКУ — не можем», — отмечает эксперт.
Именно этот разрыв между потреблением и оплатой делает квитанцию за коммунальные услуги той самой статьёй расходов, которую психологически проще всего отложить.
“Ресурсы ЖКХ (тепло, вода) воспринимаются как нечто естественное, идущее „из природы“ по умолчанию. Человек не чувствует, что совершает коммерческую сделку. Многие думают: „Монополист — это гигант, от моих двух тысяч Водоканал не обеднеет, у них миллиардные обороты“. А то, что таких квартир тысячи и в сумме они формируют многомиллионную брешь, обыватель не задумывается, — добавляет Георгий Чернявский.
По мнению эксперта, мягкость закона и отсутствие мгновенных жёстких санкций формируют образ УК или ресурсника как «доброго кредитора», из-за чего коммунальный долг кажется людям самым безопасным.
«Управляющие компании и ресурсники часто воспринимаются как государственные структуры, которые «обязаны» обеспечивать жизнедеятельность и «никуда не денутся». Человек расставляет приоритеты: сначала заплатить банку (иначе отберут машину или ипотечную квартиру), потом купить еду, а коммуналка подождёт, ведь свет не выключается автоматически».
Справедливости ради, указывает Александр Багаев, проводить параллели между коммунальными услугами и классическими рыночными продуктами некорректно. Сфера ЖКХ имеет три фундаментальных отличия от любого коммерческого бизнеса:
- Жизненная необходимость. Это вопрос базового жизнеобеспечения и санитарной безопасности, а не добровольного выбора. Без мобильной связи или кредита человек может обойтись, но без тепла и воды современный дом функционировать не может.
- Отсутствие рыночной альтернативы. В сфере связи есть конкуренция и свобода выбора оператора. В ЖКХ инфраструктура привязана к дому, и потребитель вынужден пользоваться услугами монополиста.
- Жёсткое государственное регулирование. В отличие от свободного рынка связи и кредитов, тарифы на коммунальные услуги устанавливаются и строго контролируются государством.
«Попытка измерить ЖКХ привычными рыночными лекалами маскирует тот факт, что коммунальная сфера — это в первую очередь социально значимая инфраструктура, а не обычный коммерческий бизнес», — заключает эксперт.
Чем опасны долги для потребителей?
Однако и образ безнаказанности — опасная иллюзия. Как предупреждает Александр Багаев, реальные последствия долгов за ЖКУ весьма серьёзны для потребителя:
- Пени: начисляются с 31-го дня просрочки и растут в геометрической прогрессии.
- Судебное взыскание: упрощённый порядок (судебный приказ) позволяет списывать деньги напрямую с банковских карт.
- Исполнительский сбор: приставы берут дополнительные 7% от суммы долга за свою работу.
- Испорченная кредитная история: данные о неисполненных судебных решениях по ЖКХ теперь также передаются в Бюро кредитных историй (БКИ). Купить квартиру в ипотеку или взять автокредит станет невозможно.
«В последние годы методы взыскания в сфере ЖКХ кардинально усовершенствовались, а законодательство существенно упростило и ускорило этот процесс. Поставщики услуг внедрили современные IT-системы для выявления неплательщиков и перешли к агрессивной досудебной и судебной работе. Ждать годами и копить долги коммунальщики больше не позволяют», — предупреждают эксперты.
Долг за ЖКХ опасен своим кумулятивным эффектом. Начисление пеней и суды происходят медленнее, но могут закончиться реальным арестом имущества, запретом на выезд за границу и, как в случае с СНТ, полным блэкаутом для сотен людей. По степени разрушения комфорта жизни долг за ЖКХ страшнее.
«Прямо сейчас Правительство совместно с Минстроем и Минцифрой прорабатывает механизм сквозного автоматизированного взыскания долгов через портал „Госуслуги“ и ГИС ЖКХ. В рамках этой цифровой экосистемы система будет сама подтягивать данные должника из Росреестра и МВД, формировать заявление мировому судье и автоматически уведомлять должника о каждом этапе процесса», — предупреждает Александр Багаев.
Чем опасны долги для монополистов?
Для естественных монополистов, таких как ресурсоснабжающие организации, неплатежи населения — это не просто «недополученная прибыль», а прямая угроза безопасности всей инфраструктуры. Потребитель видит лишь конечный результат — рубильник или кран, — но за ними скрывается огромный производственный комплекс. В отличие от частного бизнеса, такие организации жёстко ограничены тарифом и не могут в любой момент поднять цену, чтобы покрыть кассовый разрыв.
«Если население не платит, это нехватка денег на ремонт и своевременное обновление сетей, рост аварийности и так далее», — поясняет Георгий Чернявский.
Именно поэтому, по его мнению, идеальная модель взаимодействия — это прямые договоры, при которых государство обеспечивает монополисту мгновенное взыскание долгов, а сам монополист гарантирует гражданам качественную, бесперебойную услугу и проверяющим службам — прозрачность своих расходов.
Схожую позицию занимает и Александр Багаев.
«Если 10–15% абонентов не платят, у предприятия образуется кассовый разрыв. Из-за этого откладываются модернизация котельных, замена гнилых труб и ремонт подстанций. Система изнашивается лавинообразно, что ведёт к авариям зимой для всех жителей», — отмечает он.
SIA.RU: Главное
