В марте цены на нефть преодолели рубеж $115 за баррель, вплотную приблизившись к рекордным уровням 2008 года. И хотя цена черного золота, измеренная в золоте настоящем, по историческим меркам не слишком высока, для экономики России это может обернуться долгосрочными проблемами. Тому свидетельство и опыт других стран, и полвека сырьевой зависимости нашей страны.
Летом 2008 года баррель нефти Brent стоил $147, в конце 2008-го -- $34, начале января 2010-го -- $80, а в начале марта 2011 года его цена перевалила за $115 и, кажется, может и не остановиться на этом уровне. Падение было связано с кризисом, нынешний рост -- отчасти с восстановлением мировой экономики, но в изрядной мере -- с арабскими революциями.
Среди экономистов ходит шутка, что в мире нет ничего менее надежного, чем прогноз цен на нефть, уж слишком часто ошибались даже самые авторитетные эксперты. Однако сейчас есть немало оснований ожидать, что высокие цены на нефть могут продержаться довольно долго. Тем более что ОПЕК не спешит собираться на чрезвычайное заседание и увеличивать добычу. Потом, правда, цены наверняка опять упадут: когда они слишком высоки, начинают разрабатываться казавшиеся прежде нерентабельными месторождения углеводородов, внедряться новые технологии альтернативной энергетики и так далее. Достаточно напомнить, что буму разработки месторождений газовых сланцев и биотопливных технологий мы обязаны предыдущему нефтяному пику.
Казалось бы, для России дорогая нефть -- манна небесная, возможность и социальные расходы повысить, и бюджет свести без дефицита, и жирка -- в виде резервного фонда -- поднакопить, и изрядно обветшавшие заводы оснастить новым оборудованием. Или, например, отменить принятые на испуге от свалившихся в пропасть нефтяных цен решения о повышении налогов. Ну и вообще использовать шальные сверхдоходы на благо экономики.
Увы, халява редко кому идет впрок. Дорогая нефть чаще всего приносит России не процветание, а проблемы -- от замедления роста до застоя и политической реакции.
Экономисты давно знают, почему все это происходит. Термин "голландская болезнь" вошел в обиход в России лет десять назад, хотя в мире он известен с конца 50-х годов прошлого века, когда в Голландии были открыты месторождения природного газа. Именно риском подцепить эту болезнь и обуславливали создание стабилизационного фонда. Речь, напомним, идет о ситуации, когда экспорт природных ресурсов ведет к завышению курса национальной валюты, перераспределению трудовых и инвестиционных ресурсов в сырьевой сектор, снижению конкурентоспособности остальных отраслей промышленности. Вот это все и принято называть голландской болезнью. Есть она в России или нет -- вопрос спорный. Но укрепление рубля есть точно, причем не только в номинальном выражении, но и в реальном. Производительность труда такими темпами не растет, компенсировать укрепление рубля нечем, а значит, конкурентоспособность снижается.
Давно говорят и о "ресурсном проклятии". Появилось это понятие благодаря наблюдению: в 70-е годы ВВП на душу населения нефтедобывающих стран снижался, несмотря на рост цен на нефть, хотя в других развивающихся государствах наблюдалась обратная тенденция.
В опубликованной на днях в журнале "Вопросы экономики" статье министра финансов Алексея Кудрина говорится: "Особенно важно качество институтов для стран, богатых природными ресурсами. По результатам последних исследований, природное богатство страны способствует ее успешному развитию при сильных институтах и блокирует -- при слабых. Таким образом, страны, имеющие большие запасы полезных ископаемых, но низкое качество общественных институтов, сталкиваются с серьезной угрозой "ресурсного проклятия", то есть консервации экономической и институциональной отсталости. Напротив, сильные институты позволяют превратить природные ресурсы в источник развития".
Вот, например, опасный симптом, свежее проявление того, о чем пишет глава Минфина: несмотря на дефицит бюджета, продолжается рост государственных расходов. Стоило Алексею Кудрину обрадоваться и заявить, что "цена нефти будет высокой, а дефицит бюджета будет ниже 3% ВВП", а не 3,6%, как предусмотрено бюджетом, как премьер Владимир Путин пообещал повысить зарплаты бюджетников с 1 июня.
Впрочем, на пути российских властей лежат еще одни грабли. Дело в том, что нефть даже при $120 за баррель не так дорога, как кажется. Есть риск -- и загубив конкурентоспособность, поддавшись голландской болезни, и впав в застой, попав под влияние "ресурсного проклятия",-- не получить даже тех дивидендов, которые сулят нефтяные сверхдоходы. То есть, будучи в действительности бедным, думать, что на самом деле ты богач, и вести себя соответственно.
Оказывается, если цены на черное золото измерить в золоте настоящем, они вовсе не высоки. Сейчас они составляют примерно 0,08 унции золота за баррель, лишь немногим выше, чем в среднем за последнее столетие, и заметно ниже, чем в среднем за последние годы. На самом деле измерение цен в золоте -- просто другой способ сделать поправку на инфляцию. Многие думают, что самый правильный.
Но, кстати, вот что любопытно: абсолютный максимум цен на нефть, выраженных в унциях золота за баррель, приходится на 1920 год, когда золотые цены на нефть были вдвое выше нынешних. Хорошо известно почему: после октябрьского переворота 1917 года и последовавших событий практически прекратились добыча и экспорт нефти из одной из крупнейших в то время нефтяных провинций -- Баку.
С тех пор значение нефти для мировой экономики выросло многократно, параллели с нынешними событиями на Ближнем Востоке очевидны, а уроки затвержены. Поверить в то, что нефти будет позволено вернуться к ценам 1920 года, невозможно. Русских большевиков и -- много позже -- иранских мулл западный мир "проглядел", на то, чтобы не допустить повторения шоков, будут брошены все силы -- от дипломатических до военных. А нефтяной дождь, льющийся на Россию, вряд ли когда-нибудь будет столь же щедрым, как во второй половине нулевых. Хотя и может казаться таким.
МАКСИМ КВАША, МАРИЯ ГЛУШЕНКОВА, ПАВЕЛ ЧУВИЛЯЕВ
SIA.RU: Главное
