Председатель комитета по экономической политике и предпринимательству Госдумы Евгений Федоров считает, что российская промышленность восстанавливается после кризиса неплохими темпами, а основная ее проблема -- неповоротливые индустриальные гиганты, которые в скором времени должны вымереть. Об этом, а также о том, как Западу удалось превратить Россию в свой сырьевой придаток, он рассказал в интервью корреспонденту "Денег" Павлу Чувиляеву.
Какие отрасли промышленности по итогам 2008-2010 годов оказались наиболее пострадавшими от кризиса? Где наблюдался самый сильный спад?
-- В 2009-м падение производства транспортных средств составило 37,2%, производство машин и оборудования -- 31,5%, деревообработка упала на 20,7%, текстильное и швейное производство -- на 16,2%, металлургия -- на 14,7%.
Замечу, что некоторые из тех отраслей, которые больше всего пострадали от кризиса, оказались и в лидерах посткризисного восстановления. Зачастую они восстанавливаются быстрее, чем более благополучные отрасли.
Как развивался кризис в промышленности? Не секрет, что производство обладает некой инерцией, или запасом прочности. Когда этот запас стал иссякать? Насколько были нарушены производственные и технологические цепочки?
-- К сожалению, запас прочности в отечественной промышленности иссяк уже к концу 2008 года. То есть он оказался равен полугоду, если считать, что кризис в России начался в июне 2008-го. Уже к концу 2008-го спад стал наблюдаться по большинству отраслей промышленности. И конечно же, спад сопровождался системными сбоями в производственных цепочках от добычи сырья до сбыта готовой продукции.
Но нужно отметить, что уже со второго квартала 2009-го стало наблюдаться оживление по ряду отраслей -- в химическом производстве, металлургии, авиа- и судостроении, радиоэлектронике и др. Таким образом, восстановление началось через полгода после пика кризиса. Видимо, полугодовой интервал реагирования характерен для российской промышленности.
Насколько эффективными оказались антикризисные меры правительства по поддержке промышленности?
-- Антикризисные меры российского правительства оказались эффективными и успешными. А если их сравнивать с аналогичными программами других стран, то, я считаю, самыми успешными. Судите сами: все страны в кризис сокращали социальную поддержку населения, а мы в России ее наращивали. Казалось бы, так делать нельзя, потому что это бремя для бюджета. Но оказывается, что можно! Несмотря на это бремя (поддержка коснулась почти 50 млн человек), мы сегодня имеем хорошие результаты в реальном секторе экономики -- благодаря косвенной поддержке потребительского спроса за счет социальных мер.
Как производство сумело адаптироваться к новым реалиям? Где спад преодолен, а в каких отраслях он продолжается?
-- Спад прекратился практически во всех отраслях. Неравномерность же в темпах восстановления отраслей действительно наблюдается. Во многом это обусловлено изменением конъюнктуры, в том числе мировой. Спрос непостоянен. Кроме того, не стоит забывать, что в российской промышленности идут процессы диверсификации. Есть и форс-мажорные обстоятельства, в частности, спад в пищевой промышленности и агропромышленном комплексе стал прямым следствием нынешней засухи и неурожая.
Что ждет российскую промышленность в перспективе? Насколько проводимая правительством экономическая политика соответствует ожиданиям производственников?
-- Российскую промышленность ждет коренная трансформация и диверсификация. Ее результатом должно стать замещение индустриальных предприятий прошлого века средними, а иногда и мелкими, новыми предприятиями. С новыми владельцами, разумеется: российскую промышленность ждет полное обновление класса собственников. При этом собственников будет не несколько десятков, как сейчас, а десятки и сотни тысяч.
Это естественный процесс -- переход от индустриального типа промышленности к постиндустриальному. Его проходили все промышленно развитые страны. Иногда болезненно. Вспомните, например, Великобританию времен Маргарет Тэтчер, в 1970-х годах. Тогда "железная леди" волевыми решениями закрывала сотни нерентабельных производств-гигантов. Множество людей оказалось без работы, несколько сотен погибло, в том числе было убито английской полицией во время разгона акций протеста.
Нынешнее российское правительство умеет учиться на чужих ошибках и подобные события не допустит. Однако сам переход к постиндустриальному типу производства для России неизбежен. Потому что альтернативой является прогрессирующее отставание страны, переход ее в категорию развивающихся стран -- а это те, которые не развиваются,-- и в конечном счете превращение России в полуколонию стран более развитых. Думаю, что никто в России этого не хочет. Поэтому придется модернизироваться.
Я уже говорил о полугодовом цикле реагирования, характерном для российской промышленности. На самом деле это безобразие и основная проблема. У нас до сих пор основу промышленности составляют гиганты советского времени. Например, Уралвагонзавод -- 100 тыс. работников, ВАЗ -- 65 тыс. Я лишь самые крупные назвал, список можно множить. Гиганты неповоротливы, негибки, потому что у них длительный производственный цикл. То есть если сегодня что-то происходит, то лишь через полгода они начинают на это реагировать.
Но как этого добиться? И каковы сроки?
-- Основой функционирования новых предприятий станет промышленная интеллектуальная собственность. Ее доля в балансе предприятий должна быть, за редким исключением, не менее 50%. Нам надо запустить первую тысячу таких предприятий. Это изменит лицо российской промышленности. Позитивные примеры уже есть. В сфере производства автомобилей и бытовой техники ведущих мировых брендов, в самолетостроении и др.
Разумеется, модернизация встречает сопротивление, иногда ожесточенное. В структуре будущей российской экономики утратит свои позиции та часть нынешних крупных собственников, которая не примет объективную необходимость изменить парадигму своего бизнес-мышления и поставить во главу угла инновационный процесс. Поскольку изменения затрагивают интересы нынешних крупных собственников, процесс модернизации выходит на политический уровень. И соответственно, требует политической поддержки и консолидации.
Политическая поддержка модернизации со стороны высшей власти налицо. Однако для перехода к новой экономике нужны еще и инструменты. Жесткие инструменты стратегического управления, стратегической координации общества. В том числе крайне необходим федеральный закон о стратегическом управлении, который сейчас разрабатывается.
А как сейчас с инновациями в промышленности? Увеличивает ли российская промышленность расходы на НИОКР?
-- Нет, не увеличивает. В условиях промышленного спада расходы на НИОКР даже несколько сократились. Они остаются на мизерном уровне, это доли процента от выручки предприятий или даже от их прибыли.
Но НИОКР не основная проблема. В том смысле, что здесь лечить поздно, надо вырезать. Сама система финансирования НИОКР в том виде, в каком она сложилась в нашей стране, порочная. Деньги просто списываются. Исследования если и заканчиваются результатами, то не в виде промышленной интеллектуальной собственности.
А почему так случилось? И как менять систему?
-- Так произошло потому, что в стране нет рынка технологий. Это порочный круг: университеты и исследовательские центры разработкой технологий для промышленности не занимаются, потому что от нее нет заказов. Промышленность же заказов не дает, потому что нет рынка. То есть в стране по факту нет такого места, где технологию не просто разработают теоретически, на бумаге, а доведут до опытного образца и мелкосерийной партии. Университеты и исследовательские центры, как правило, современной производственной базой не обладают, а на крупный завод кто ж их пустит?
Выход -- в запуске механизмов исследовательского бизнеса. Нужно переходить к развитию исследовательского бизнеса именно как бизнеса. Это емкий рынок, хотя основными его участниками являются компании малого или среднего бизнеса. Создать новую промышленную технологию в мире стоит около $1 млрд. Использовать имеющуюся технологию, то есть купить лицензию на готовое ноу-хау,-- $100 млн. В России рынка нет, и мы этих денег вообще не видим. А наши мозги утекают за рубеж, потому что им там платят -- от выручки $1 млрд и заплатить не грех.
Первый серьезный шаг в деле создания исследовательского рынка в России уже сделан -- проект Сколково. Он должен стать школой новой экономики для всей страны. До 2014 года будет действовать принцип экстерриториальности. Это означает, что любое -- подчеркиваю, любое -- российское предприятие, где бы оно ни находилось, может получить сколковский статус и сколковские льготы.
Какие законопроекты уже рассматриваются?
-- Недавно мы завершили подготовку пакета законов о Сколково. Кроме того, на рассмотрении в комитете по экономической политике и предпринимательству Госдумы сейчас находится законопроект, направленный на изменение законов о госкорпорациях в целях повышения эффективности их работы. Документ предусматривает в числе прочих мер серьезное усиление контроля над расходованием ими средств.
Идет работа над техническими регламентами и международными договорами в связи с формированием единого таможенного пространства в рамках Таможенного союза с Белоруссией и Казахстаном. Всего предстоит рассмотреть несколько десятков законопроектов.
Продолжается работа по совершенствованию антимонопольного законодательства. Это сейчас магистральное направление в экономике.
Кроме того, не прекращается и работа по совершенствованию тарифной политики, в том числе переход на долгосрочное тарифообразование. Фактически мы даем хозяйствующим субъектам дополнительную свободу маневра, развязываем руки для инвестиционной деятельности и модернизации инфраструктуры.
SIA.RU: Главное
