Ожидающееся на этой неделе подписание соглашения между "Газпромом" и CNPC о строительстве газопроводов из России в Китай завершит оформление энергетического альянса между Москвой и Пекином, о котором стороны договариваются уже более десяти лет. Пока российское руководство размышляло, нужно ли прокладывать трубы в КНР, а заодно пугало подобной перспективой европейских потребителей, Китай нашел выходы на других поставщиков и закрыл свои потребности в импортных углеводородах до 2020 года. В итоге условия энергетического сотрудничества РФ и КНР будет диктовать именно Пекин.
Труба не зовет
Контракт между "Газпромом" и китайской CNPC о закупках российского газа, который Москва и Пекин надеются подписать в четверг в Кремле в ходе переговоров Дмитрия Медведева и председателя КНР Ху Цзиньтао или днем позже в рамках Санкт-Петербургского экономического форума, должен стать важной вехой в формировании российско-китайского энергетического альянса. Впрочем, несмотря на желание чиновников отчитаться о достигнутом, будущее контракта до сих пор под вопросом.
Прошедшие в начале июня переговоры по формуле цены провалились, состоявшийся вчера в Москве раунд на уровне глав компаний -- Алексея Миллера и Цзян Цзэминя также окончился ничем. Сегодня господа Миллер и Цзян встретятся еще раз. Одновременно, по данным "Ъ", вопрос о цене поставок сегодня могут обсудить и главы РФ и КНР, которые прибудут в Астану на юбилейный саммит ШОС.
Подобная ситуация типична для российско-китайских энергетических переговоров. Как отмечает специалист Brookings по китайской энергетической политике Эрика Даунс, Россия и Китай в теории являются идеальными партнерами в сфере энергетики, однако долгие годы масштабные трубопроводные проекты оставались на бумаге из-за серьезных разногласий. Прежде всего -- по цене.
Китай, ВВП которого на протяжении последних 20 лет растет в среднем на 10,5%, еще в 1993 году стал нетто-импортером углеводородов, а в 2010-м обошел США по уровню энергопотребления. Одновременно, говорит Эрика Даунс, Пекин стремится снизить свою зависимость от поставок с Ближнего Востока и из Африки, на которые приходится около 90% импорта энергоносителей. За счет наземных трубопроводов Китай надеялся снизить риски по сравнению с морскими маршрутами, которые могут перекрыть флоты недружественных держав, считает эксперт британского университета Dundee Ляо Сюаньли. В то же время Россия давно заявляет о желании диверсифицировать экспорт своих углеводородов с европейского направления (на него приходится свыше 80% экспорта) на динамичные рынки Азии.
Главная причина медлительности Москвы, по мнению экспертов, заключалась в том, что Кремль не столько стремился выйти на новые рынки, сколько разыгрывал китайскую карту на переговорах с европейскими клиентами "Газпрома" и российских нефтяников. В марте 2006 года, когда отношения "Газпрома" с потребителями в ЕС осложнились после первой газовой войны с Белоруссией, Владимир Путин поехал в Китай. В ходе того визита были подписаны меморандумы по строительству ответвления на Китай от нефтепровода Восточная Сибирь--Тихий океан, а также газопроводов. "Первый газ пойдет через пять лет",-- говорил тогда Алексей Миллер. Напуганные потребители ЕС перезаключили долгосрочные контракты с РФ, после чего Москва потеряла интерес к переговорам с китайцами. Пекин тогда отказывался платить европейские цены и предлагал привязать формулу цены на газ к главному энергоносителю в КНР -- углю.
Хождение по трубам
Убедившись, что Россия не стремится реализовывать достигнутые договоренности, Китай начал активно искать других поставщиков. В 2006 году была достроена первая нитка нефтепровода из Казахстана. А в 2009 году Пекин выдал сильно потрепанной кризисом Астане кредит -- $10 млрд в обмен на доступ CNPC к активам в энергетическом секторе страны, а также согласие увеличить мощность нефтяной трубы до 20 млн тонн в год. Параллельно заключались новые контракты со странами Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки.
А вскоре Пекин обеспечил себя и газом. В апреле 2006 года было заключено соглашение по строительству газопровода Туркменистан--Узбекистан--Казахстан--Китай.
Кроме того, Пекин реализует программу по строительству терминалов в провинциях Фуцзянь и Гуандун для приема СПГ.
В итоге, констатируют эксперты, если в начале 2000-х годов "Газпром" мог прийти на незанятый китайский рынок и влиять на цены, то теперь российская монополия заходит на тесный рынок и условия уже диктует Пекин. "Конечно, после того как Китай получил столько источников газа, возможности России диктовать цену существенно ослабли",-- заключает Ляо Сюаньли. По ее словам, российская монополия может надеяться лишь на желание Пекина увеличивать долю газа и общий рост интереса к газу в мире после аварии на АЭС "Фукусима-1".
В итоге Китай наверняка согласится брать российский газ, но лишь по устраивающей его цене. Дополнительным фактором риска является то, что все поставки планируется осуществлять по двум трубам ("Алтай" -- мощностью 30 млрд кубометров в год и газопровод от Владивостока -- мощностью до 38 млрд кубометров в год), которые упираются в одного конечного поставщика -- Китай.
Неудобство такой схемы уже ощутили на себе "Роснефть" и "Транснефть", которые после долгих колебаний -- в феврале 2009 года, в разгар кризиса -- были вынуждены подписать контракт с CNPC о строительстве трубы и поставках 15 млн тонн нефти в год в обмен на кредит $25 млрд от Банка развития Китая.
Тем не менее выбранную в отношении Китая стратегию российские чиновники сомнению не подвергают. На прошлой неделе на вопрос "Ъ", почему Россия строит в Китай именно трубы, а не возит нефть и газ по морю, Игорь Сечин ответил, что "трубопроводы просто сокращают время поставки" и столь же безопасны для РФ, как и морские маршруты.
SIA.RU: Главное
