"Неустойчивые банки всегда были, есть и наверняка будут". Геннадий Меликьян о реальности кризиса и возможностях банковского надзора

-- Теперь, когда вы уже не связаны должностью главы надзорного блока Банка России, можете сказать, как оно есть на самом деле -- мы возвращаемся в 2008 год? Недавно Moody`s опубликовало "негативный" прогноз развития банковской системы. ЦБ предположил, что ежемесячный прирост кредитов в октябре--декабре будет на уровне всего 1-1,5%. Вкупе с непростой ситуацией с ликвидностью это настораживает...

-- Очень многие сегодня искусственно нагнетают ситуацию, в том числе журналисты, аналитики. Их действия понятны: если говорить взвешенно, без прикрас -- это не будет привлекать внимание. Подобное нагнетание обстановки достаточно опасно: в финансах, и особенно в банковском деле, разговоры имеют способность материализовываться, ведь люди и организации во многом ведут себя исходя из "страшилок", о которых говорят вокруг. Поэтому кто-то боится держать деньги в банках, кто-то отказывается от инвестиций в России, кто-то поверил разговорам о том, что рухнет рубль. В итоге: падение инвестиций, давление на рубль и, как следствие, ухудшение ситуации, проблемы в экономике. Но это в худшем случае, пока же, хотя я далек от мысли, что у нас все хорошо, ситуация совершенно иная, нежели в 2008 году. Вклады в банках растут, кредиты тоже, доля плохих активов медленно, но верно снижается. Все это не соответствует классическим критериям кризиса -- когда основные показатели идут по минусам как минимум два квартала подряд... Темпы кредитования -- да, ниже, чем были перед кризисом 2008 года, но тогда был в какой-то степени даже избыточный рост. Кроме того, не надо забывать, что мы в принципе еще не вышли до конца из предыдущего кризиса. А на выходе часто бывает определенная рецессия. Мне представляется, что ни в какой 2008 год мы не возвращаемся, но выходить из кризиса будем достаточно тяжело.

-- А отток капитала тоже составляющая часть посткризисной рецессии? Прогноз ЦБ -- уже $70 млрд.

-- Что касается оттока капитала, то в 2008 году бизнес побежал из страны после определенных политических событий, прежде всего обострения отношений с западными странами после событий в Южной Осетии. Это повлияло на ситуацию непосредственно, а также через ожидание падения курса рубля. В последний период отток капитала в определенной степени провоцировала неопределенность предвыборной ситуации. Все это конъюнктурные факторы. Они для такой экономики, как наша, имеют существенное значение. Но всех нас должны больше волновать фундаментальные причины: очень плохой и, на мой взгляд, не улучшающийся инвестиционный климат, включая незащищенность собственности, проблемы в правовой и правоохранительной системе, коррупция, слабая финансовая инфраструктура, а также огромная зависимость от внешней среды. Пока сохраняется, а по некоторым направлениям ухудшается неблагоприятная ситуация во многих развитых странах (подробно о причинах возникновения и перспективах развития глобального кризиса см. полную версию интервью на сайте "Коммерсантъ".-- "Ъ"), отток капитала из нашей слабой развивающейся экономики будет продолжаться. Это факт жизни: в трудное время деньги оседают там, где выше надежность, даже при более низкой доходности. Видимо, в такой непростой и, самое главное, неопределенной обстановке и высокой волатильности нам придется жить как минимум ближайшее время.

-- То есть проблема дефицита ликвидности сохранится? Для многих ли банков она критична?

-- Я бы пока не говорил о дефиците ликвидности в целом, просто по этому направлению нет такой вольготной жизни, как была некоторое время назад. Неустойчивые банки всегда были, есть сейчас и наверняка будут в будущем, даже если экономика будет залита деньгами, и какое бы регулирование и надзор за ними ни существовал, это касается не только России. В период кризиса число проблемных банков, конечно, возрастает и во многих случаях без вмешательства государства не обойтись, тем более, что почти всегда поддержка носит возвратный или компенсационный характер. Проблема в том, кому и как помогать.

-- Помогать нужно как-то иначе, чем в 2008 году?

-- Оглядываясь назад, мне представляется, что почти все, что было сделано по поддержке банков и по санации некоторых из них, было правильно. Исключение, может быть, в том, что по двум-трем банкам можно было обойтись без санации.

-- Почему, на ваш взгляд, оказались недооцененными риски в Банке Москвы? Как получилось так, что его надо было санировать, да еще с такими затратами?

-- Банк Москвы почти всегда считался вполне приличной организацией, причем так его оценивали многие специалисты, аудиторы, рейтинговые агентства, да и рынок в целом. Однако когда начались процедуры, связанные с покупкой банка, а мы вышли на проверку, то реалии оказались гораздо хуже представлений.

-- Например?

-- Условный пример: есть руководитель банка и его закадычный друг или старый бизнес-партнер. Партнер берет в банке кредит и начинает строить жилой комплекс: фундамент, стены. О возврате денег они договорились -- после продажи квартир. Все идет здорово: партнер строит, банк рисует схемы перекредитовки, а реальные доходы ожидаются на финальной стадии реализации проекта. Срок подходит -- партнер продает квартиры и рассчитывается. Результат -- ко всеобщему удовлетворению. А может быть другая ситуация: по ходу реализации проекта вместо предыдущего руководителя банка приходит новый человек, никак не связанный с заемщиком, более того, между ними не сложились отношения и они друг другу не очень доверяют. Этот новый руководитель банка беседует с подчиненными, изучает ситуацию и понимает: погашение процентов схемное, залог явно переоценен, основные риски на банке. Он не верит договоренностям предыдущего руководителя банка и его бизнес-партнера, ему, конечно, не хочется покрывать их схемную деятельность, поэтому он прекращает дальнейшее финансирование. Заемщик мог бы перекредитоваться в другом банке, но если построен только фундамент и половина стен, то другие банки, в которых у тебя нет друзей или партнеров по бизнесу или ты потерял административную поддержку, дают деньги очень неохотно или вовсе не дают. Стройка останавливается, схема финансирования объекта разваливается, кредит становится невозвратным. Так, зачастую, казалось бы, вполне нормальный банк получает огромную дыру в балансе, закрыть которую он самостоятельно уже не в состоянии. Вариантов много: допустим, не стройка, а скупка активов в кризис.

-- Существуют разные схемы санации, не проще ли было передать обязательства и здоровые активы в другой банк по конкурсу, а лицензию отозвать? Так хотя бы рыночную дисциплину поддержали бы...

-- Такой вариант имеет ряд плюсов, и он рассматривался, но по ряду причин одобрен был тот, который есть сейчас. Безусловно, он компромиссный, но рабочий.

-- Некоторые компромиссы закончились в итоге отзывом лицензий: у того же Межпромбанка или АМТ-банка...

-- Вообще интересно получается: оказываем содействие банку, оказавшемуся в трудной ситуации,-- трактуется как слабость и непринципиальность. Отзываем лицензию у мухлюющего, неплатежеспособного и фальсифицирующего отчетность банка -- говорят о недоработках и ужесточении надзора. Если серьезно, то в указанных случаях шла обычная системная работа. У всех банков, которые вы упомянули, были совершенно разные ситуации и абсолютно разные причины краха. Надзор в большинстве случаев сделал максимум возможного...

-- ЦБ же удалось не пустить МПБ в систему страхования вкладов... Значит, что-то доказать было можно?

-- Это отдельная песня. И учитывая, что банка уже нет, я думаю, что некоторые вопросы теперь можно предать гласности. В ходе анализа ситуации в банке, в связи с его вступлением в ССВ, нас заинтересовал депозит, будто бы размещенный в одном из банков США на очень, очень крупную сумму. Мы засомневались, так ли это. И чтобы проверить свои сомнения, направили запрос в США, не сильно рассчитывая на ответ, потому что тогда у нас было очень мало положительных контактов с надзорными и регулирующими органами других стран, а соглашений о взаимопомощи при осуществлении надзора, по-моему, вообще не было. И вдруг приходит ответ, который полностью подтверждает наши сомнения. Это позволило нам избавить систему страхования вкладов от такого игрока. Конечно, за такую умышленную фальсификацию отчетности надо было отзывать лицензию, но этого не сделали, посчитали, что принятых санкций достаточно. А жаль, сейчас бы не было проблем с невозвращенными кредитами.

-- А потом отозвать? Лучше-то ему не стало...

-- Лучше-то не стало, но отзывать надо при наличии оснований, которые можно доказать. А это сделать в ряде случаев очень сложно. Проблема всплыла второй раз, когда мы запускали беззалоговое кредитование. Они подали заявку. Что делать? Были соображения: не давать кредит. А на базе чего? Основным критерием для его получения были рейтинги от рейтинговых агентств. Банк имел эти рейтинги, причем не от одного агентства, и вполне приличные, выше установленных требований. В итоге дали, хотя сомнения были, что деньги вернутся. Когда так и случилось, стали обсуждать, что делать, и решили трансформировать кредит в залоговый.

-- Многие с интересом наблюдали за действиями ЦБ в отношении банков, которые связывали с Матвеем Уриным. Вы считаете, надзор в этом случае все сделал правильно?

-- У меня в этом нет никаких сомнений. (Когда и как началась эта история, насколько неожиданной была она для Банка России, а также о том, когда впервые ЦБ столкнулся с подобной схемой вывода активов, см. полную версию интервью.-- "Ъ").

-- А у Соцгорбанка почему так долго не отзывали лицензию? Схема ведь была та же... Проверка началась в конце 2010 года, а лицензии банк лишился в апреле 2011-го...

-- Схема везде была почти одна и та же: банки покупали, частично платя реальные деньги (зачастую выведенные из банка), частично забирая активы. Чтобы закрыть дыру в активах, заключался договор с депозитарием, вроде как на покупку бумаг, существование которых подтверждалось фиктивной выпиской. В Соцгорбанке схема была такая же, но к моменту прихода проверки бумаги он якобы продал, отразив в отчетности наличную выручку от этой сделки, которую мы в итоге так и не нашли. Но на ее поиск и доказательство того, что этих денег не существует, нужно было время.

-- Схема, которую использовал Матвей Урин, впоследствии обнаружилась и в других банках. Почему не удалось предотвратить ее распространение?

-- Полностью предотвратить такого рода махинации очень сложно. Это большая и трудоемкая работа, предполагающая тесное взаимодействие между ЦБ, МВД и ФСФР, введение ответственности за фальсификацию отчетности. Кстати, насколько я знаю, так и не выяснено, кто реально сделал выписку, выдали ли ее в депозитарии или подделали непосредственно в банке. Кто конкретно занимался такими делами. Я не кровожадный, но если эти люди не будут наказаны, значит, это можно делать, и не исключено, что такого рода операции будут повторяться. На мой взгляд, выяснение обстоятельств этого дела относится к оперативно-разыскным функциям, которыми ЦБ не наделен. И правильно, у нас достаточно структур, которые обладают соответствующими полномочиями.

-- Где вы намерены работать дальше? Мне вы плохо представляетесь в роли обычного пенсионера -- или свободное время вам дороже?

-- Посмотрим, пока я не определился, но свободное время для меня очень важно.

Интервью взяла Светлана Дементьева