4 августа президент России Владимир Путин прилетел на Байкал, где выпустил несколько тысяч мальков омуля и задался вопросом «Кто ты на самом деле?». Ответил Владимир Путин на него или предпочел проигнорировать, рассказывает специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников с берега озера.
Не такой уж он приветливый, зовущий и манящий, этот Байкал. С озера дует сильный ветер, гонит волны, водолазы в мрачных костюмах прочесывают дно в поисках запрещенки… И опять — этот ветер… И вода — холодная.
На крохотном дощатом причале стоит ящик, из которого Владимиру Путину предстоит выпустить 50 000 мальков омуля путем нажатия рычага на торце ящика. Рядом — ванна для демонстрации самих этих мальков, и в ней их — всего тысяча, и им ежесекундно меняют воду ведрами…
50 000 мальков — это, конечно, ничто для Байкала. Владимир Петерфельд, директор байкальского филиала Госрыбцентра, говорит: для того, чтобы восстановить популяцию омуля, какой она была в советское время, надо выпускать 20–25 млн мальков за год, а не 1,5 млн, как сейчас. Но где ж их взять?
— Браконьерят,— вздыхает Владимир Петерфельд,— народ не такой дисциплинированный, как в советские времена…
— А сейчас омуль — в депрессивном состоянии… — расстроен и сам, похоже, в некоторой депрессии Владимир Петерфельд (сказывается, похоже, стокгольмский синдром, ведь кто же он, если не заложник вот этих вот мальков?..).
— Конечно, такая агитация туризма идет, все едут, мусорят, ловят… — Владимир Петерфельд угрюмо перечисляет свои беды.
И мне, конечно, жаль и его, и омуля, который так близко к сердцу принимает все происходящее. Да и всем тут его жаль. И хариуса. И сига тоже.
Вертолет Владимира Путина сел на площадку перед зданием выставки-музея прямо на берегу Байкала и, как ни странно, не задел лопастями ни музей, ни провода — а ведь казалось, обязательно должен задеть…
Владимир Путин прошел на причал и очень заинтересовался ванной, где демонстрационно, а скорее демонстративно плавали мальки омуля.
Метрах в четырех от президента я с потрясением увидел телеоператора. Дело в том, что он стоял по грудь в воде, и выше него была только его камера. Оттуда, из глубины, в которой он находился уже больше получаса, телеоператор и снимал теперь президента.
Владимир Путин между тем внимательно разглядывал мальков. Кто-то из сопровождающих сачком зачерпнул штук сто и показал президенту. Владимир Путин забрал сачок, и понес мальков в воду. Тут, в воде, у самой пристани, он увидел еще одного рабочего, который что-то мастерил около длинного желоба.
— Здорово! — окликнул его президент.
— Здорово… — угрюмо ответил рабочий, не обращая никакого внимания на президента и почему-то не добавив: «Коль не шутишь…»
Президент окунул сачок в воду и вытряхнул мальков в Байкал.
— Да это!.. — воскликнул еще один сопровождающий. — Нельзя!
Он имел в виду, что эти мальки были тут для демонстрации жизни в неволе и не были созданы для свободы.
— Чего нельзя? — удивился Владимир Путин.
Ему тут запрещали. Он не понимал.
И он зачерпнул еще один сачок и выпустил и этих тоже. И еще один.
— Осторожно, главное — ботинки не замочите! — заклинали его.
— Ничего, с ботинками разберемся… — бормотал Владимир Путин, черпая из ванны очередную порцию мальков.
Он намерен был переловить и отпустить их всех до единого, в этом можно было не сомневаться.
— Вот отсюда выпускаем! — взмолились сопровождающие.
— Че надо делать? — заинтересовался президент.
Ему показали ручку, которую следовало дернуть, чтобы мальки пошли по желобу в озеро.
Владимир Путин нажал, открылся затвор, но мальки не спешили наружу, и их стали смывать в Байкал с помощью воды из ведра.
— Ну-ка дай ведро, — сказал президент рабочему, который метал воду в желоб без остановки. И теперь это делал Владимир Путин. Казалось, он наконец нашел себе достойное занятие, но тут ведро у него аккуратно забрали: не его это все-таки, решили, забота.
— Не дают ничего сделать… — пожал плечами президент.
Василий Сутула, директор Байкальского государственного заповедника, провел небольшую экскурсию по выставке-музею. Но сначала он все объяснил президенту про выпущенных мальков, чтоб тот не тревожился:
— До пяти лет будут расти… Станут половозрелыми… Пойдут в реку…
— А найдут реку? — с сомнением спросил Владимир Путин.
— В него же код заложен! — успокоил его Василий Сутула.
Василий Сутула показывал Владимиру Путину между тем изображение «ленты времени» на стене музея.
— Здесь у нас идет позитивная информация,— объяснял директор заповедника.— У нас есть и негативная, но здесь — только позитивная! Успешная борьба с пожарами, с браконьерами…
Отовсюду на стендах на меня свисали красиво написанные вечные вопросы: «Кто виноват?», «Что делать?», нечего было и пытаться ответить на них. Следовало лишь подчиниться их величию, так же как и величию самого Байкала, который ни в чем не перед кем не был виноват и которому ничего не надо было делать, кроме того, чтобы быть. И доконал меня, конечно, последний вопрос, вывешенный уже у самого выхода: «Кто ты на самом деле?» Я не понимал, откуда эта жестокость.
Владимир Путин поглядел на вопрос, качнул головой и зашагал прочь, на совещание, где таких вопросов ему не задают.
SIA.RU: Главное
