Съесть такое дело
Каждый шестой российский бизнесмен ходил недавно или ходит сейчас под статьей -- в большинстве таких случаев на людей заводили уголовные дела, которые потом за взятку закрывали. В тюрьмах и СИЗО находится около 300 тыс. бизнесменов. Эти цифры не так давно были обнародованы Центром правовых и экономических исследований и движением "Бизнес-солидарность". Дмитрий Медведев, ознакомившись с этими данными, был несколько обескуражен: три пакета законопроектов подписал он за свой президентский срок по либерализации (или по гуманизации -- иногда так называли) Уголовного кодекса, и неужели же все зря?
Вообще-то все его за эту реформу хвалят. Новый бизнес-омбудсмен, председатель "Деловой России" Борис Титов, назвал либерализацию УК главным достижением Медведева на посту президента. Из Верховного суда докладывают, что гуманизация дает плоды: уголовных дел по экономическим преступлениям стало меньше, а те, которые есть, рассматриваются с особым вниманием. И главное -- стали меньше сажать
Статьи под грифом "любимые"
Статья 159 хороша во всех смыслах, но особую привлекательность ей придает тот факт, что по ней не требуется потерпевший. Группа бывших депутатов-бизнесменов -- Владимир Груздев, Андрей Назаров и Михаил Гришанков -- год бились в Госдуме за то, чтобы перевести статью в категорию частно-публичного обвинения, что как раз и означает, что в этих делах должен появиться потерпевший. Усилия их пока тщетны: поправки не приняты, а согласно статистике, на 58 тыс. уголовных дел по статье 159 УК РФ приходится лишь около тысячи преступлений, выявленных по заявлениям потерпевших. Все остальные дела возбуждены по инициативе сотрудников органов внутренних дел.
Вот, например, знаменитое дело Виталия Ворьбьева. Строитель из Архангельской области сел на семь лет за мошенничество, хотя заказчик работ был доволен и на суде Воробьева даже защищал. Строительная компания Воробьева "Стройком" проводила ремонтные работы в воинской части в городе Ахтубинск Астраханской области. Ремонт был благополучно завершен, но компанией заинтересовались некие правоохранители. Следствие решило посчитать все, что "Стройком" недовыполнил или перевыполнил. Воробьева уличили в том, что он яму выкопал шире, бордюры сделал выше, а утеплительного шнура положил больше. Это в итоге сложилось в 12 млн руб., "похищенных" у воинской части. Экспертизу по стоимости всех работ, которую следователи сочли завышенной, проводила неизвестная женщина, "имеющая 20-летний опыт в строительном бизнесе". В результате -- обвинительный приговор по 159-й статье и срок. После этого Воробьеву поступило предложение выйти из тюрьмы, отдав свой бизнес каким-то бенефициарам. Он не согласился и остался за решеткой. Однако его история закончилась хорошо: центр общественных процедур "Бизнес против коррупции" добился отмены приговора и освобождения Воробьева, и сейчас его дело пересматривается.
На следующем месте по привлекательности -- 160-я статья УК РФ ("Присвоение или растрата"). По ней, правда, бизнесменов преследуется вдвое меньше, чем по 159-й, но доля дел, возбужденных по инициативе сотрудников органов, такая же: из 23 549 преступлений только 400 выявлены по заявлениям потерпевших. Простор для творчества, таким образом, 160-я дает безграничный. За растрату сидит, например, 63-летний Агабег Бадалов: прибыль собственного (!) предприятия Бадалов "растратил" на его, предприятия, электрификацию.
Сдай товар -- и свободен
После декриминализации статьи о контрабанде (федеральный закон N420 от 8 декабря 2011 года), когда от уголовной ответственности были освобождены тысячи предпринимателей, стали всплывать многочисленные факты присвоения правоохранителями имущества бизнесменов, проходившего по делу в качестве вещественных доказательств.
Так, на прошлой неделе был опубликован доклад о товарном рейдерстве в России, подготовленный предпринимателем Владимиром Куделко и его женой Лорой. Они не только рассказали свою историю (еще до возбуждения уголовного дела у Куделко изъяли и распродали партию кофе на $2 млн), но и проанализировали истории коллег -- выяснилось, что схема изъятий практически всегда одна и та же. Частично конфискованный, а частично переданный на ответственное хранение товар признается испорченным, его продают по заниженной в десятки раз цене промежуточной фирме, а та реализует его уже по рыночной стоимости. Получившаяся маржа делится между участниками схемы.
Ранее экс-глава компании "Алтын" Антонина Бабосюк потребовала вернуть ей конфискованные 1,5 тонны золота. Следствие, также проводившееся по статье "Контрабанда", было прекращено в декабре 2011 года. Компания с российского рынка ушла. Крахом бизнеса обернулось для основателя сети "Арбат Престиж" Владимира Некрасова обвинение в неуплате налогов на сумму 115 млн руб. Сразу после ареста Некрасова и его партнера Сергея Шнайдера (Семена Могилевича) убытки компании составили 281 млн руб., а продажи упали на треть. Обвиняемые провели полтора года под арестом, после чего дело было закрыто.
Творческий процесс
Потерю статьи 188 ("Контрабанда") и некоторых статей налогового законодательства (теперь предприниматель может избежать ответственности за неуплату налогов, возместив причиненный государству ущерб) следователи тоже легко компенсируют. Например, бизнесмена Сергея Татаринцева на момент подписания очередного пакета законов обвиняли как раз по 188-й -- в контрабанде через российско-финляндскую границу гражданского оружия. Однако после того, как статья о контрабанде была декриминализирована, следователь переквалифицировал обвинение с 188-й статьи на 3-ю часть новой статьи 226.1, предусматривающую ответственность за контрабанду оружия.
"Статьи -- вещь произвольная, любому предпринимателю их можно предъявить десятки,-- говорит Элла Панеях, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения.-- Поэтому декриминализация статей, изменение порядка преследования приводят лишь к одному: правоохранители начинают вести дело по какой-нибудь другой, легко притягиваемой, статье".
Придумывание статей, по которым можно обвинить предпринимателя--владельца бизнеса, заинтересовавшего правоохранителей или действующих через них конкурентов, для некоторых следователей и участвующих в схемах посадок других заинтересованных лиц -- настоящий творческий процесс. "Следователи, входящие в своего рода ОПГ с частными рейдерами, зачастую рисуют самые затейливые схемы, в которых прорабатываются все возможные варианты законного отъема бизнеса",-- рассказывает на условиях анонимности один из сотрудников московской полиции. А бизнес правоохранителей интересует самый разный.
Средний и сладкий
"Какой легальный бизнес чаще всего привлекает внимание правоохранительных органов?" -- такой вопрос задавали мы нескольким знакомым следователям. "Где есть активы и норма прибыли выше" -- вот самый распространенный ответ наших собеседников, пожелавших, как водится, остаться неназванными.
После некоторых раздумий следователи делали уточнения. Один сообщил, что это в основном средний бизнес. Другой заметил, что "нарекания часто вызывает тот бизнес, который на слуху". Третий усомнился в словах второго, поскольку "крутить знаменитостей себе дороже, высокая конкуренция со стороны, так сказать, коллег по цеху". Эти откровения могут шокировать только несведущих -- большинству предпринимателей все и так ясно.
"Все правильно, чем успешнее человек, тем больше риск,-- подтверждает слова следователей главный эксперт Центра правовых и экономических исследований Андрей Федотов.-- Потому что есть что отбирать. Мелкий бизнес правоохранители не рассматривают как потенциальную жертву: понимают, что затраты времени не окупятся".
"В крупном бизнесе вообще нет никакого четкого приоритета,-- уверен Павел Домкин, управляющий партнер адвокатского бюро "Домкины и партнеры".-- Как правило, в этом сегменте политика уголовных преследований определяется властями, когда то или иное высокопоставленное лицо просит правоохранительные органы обратить пристальное внимание на определенную компанию".
Опасный заказчик
Еще один отчетливый критерий уязвимости бизнеса -- количество точек пересечения с государством. По наблюдениям правозащитников, чаще других уголовному преследованию подвергаются руководители компаний, работающих с государственными структурами. "К потенциальным сидельцам можно отнести всех, кто работает по федеральному закону N94, то есть поставляет товары или оказывает услуги госучреждениям",-- рассказывает старший партнер московского адвокатского бюро "Андреевы и партнеры" Руслан Лисицин. По его словам, любое неисполнение обязательства расценивается здесь как умышленное. "Чаще всего уголовные дела по экономическим мотивам прямо либо косвенно связаны с этими контрактами",-- уверен он.
Также опасным полем деятельности считается любой бизнес, завязанный на лицензировании продукции. "Можно сразу сказать, что под постоянным прицелом находятся те, кому на любой свой шаг нужно получать разрешение,-- объясняет Элла Панеях.-- Всегда можно полностью заморозить их бизнес, не выдавая лицензию, или прищучить в любой момент, не найдя какого-нибудь отдельного документа. Это строительные фирмы, а также те, что связаны с рынком алкогольной продукции, к примеру".
"Предприниматели уже знают, что проще всего откупиться,-- говорит Элла Панеях.-- Это и создает круговорот коррупции, но тем не менее обвинять их в этом нельзя. Заведенное уголовное дело означает, по сути, крах. В стране не умеют выпускать. У нас 1,2% оправдательных приговоров и есть правило, что обвиняемый почти всегда становится заключенным".
SIA.RU: Главное
