Геннадий Тимченко о бизнесе с новыми партнерами и старыми знакомыми
-- Кажется, либерализация экспорта СПГ произойдет только потому, что это нужно НОВАТЭКу и вам как его акционеру. Всего за год удалось согласовать много спорных вопросов и переиграть "Газпром", чего раньше не удавалось никому...
-- Мы занимаемся проектом "Ямал СПГ" уже несколько лет. Для нас главное -- быть на шаг впереди. Ведь ни "Роснефть", ни "Газпром" пока не смогут быть конкурентами нашего проекта -- мы запустимся гораздо раньше. Мы уже будем в рынке, когда им придется только на него заходить. И мы реально рискуем проиграть конкуренцию Австралии, Катару, США и другим. НОВАТЭК тоже российская компания, так какая разница, кто будет поставлять сжиженный природный газ? Сейчас продолжается подготовка нормативной базы, процесс идет своим чередом. Мы, как мне кажется, движемся в правильном направлении. Россия заинтересована в либерализации экспорта СПГ.
У Европы сейчас задача одна -- максимально открыть свой рынок для альтернативных поставок, отсюда такая сложная ситуация с "Газпромом". Туда будут приходить новые поставщики, конкуренция будет расти, маржа -- снижаться. Но рост потребления газа смещается в сторону азиатско-тихоокеанского рынка. Я считаю, Китай в перспективе станет самым крупным потребителем СПГ. И я уверен -- чем раньше наши компании появятся в Китае, тем лучше будет для России.
Тот же рынок СПГ активно занимает Австралия, мы видим возможность поставок газа из Африки. Производство будет расти в самых разных точках мира. Уже сейчас нам необходимо застолбить место и за Россией. Надо в таком же ключе работать и с другими странами -- Индией, Пакистаном, Таиландом. И мы ведем работу в этом направлении.
Мы рассматриваем рынки этих стран с точки зрения поставок СПГ. Работа с китайскими партнерами предусматривает несколько иную модель. Мы идем в Китай, потому что там рынок. Но также эта страна обладает огромными финансовыми возможностями и старается распределять инвестиции по всему миру. Если бы Россия этим не воспользовалась, то это было бы нелогично. Мы много говорим о необходимости прямых инвестиций. В "Ямал СПГ" CNPC, совместно с Total и Новатэком, может вложить больше $20 млрд.
-- Это было условие CNPC -- получить долю в "Ямал-СПГ", чтобы НОВАТЭК смог выйти на китайский рынок?
-- Когда есть производитель и потребитель, они оба заинтересованы в партнерстве. Вкладывая в производство СПГ в России, они понимают, что обеспечивают свой рынок сырьем, которое им нужно, понимают, что мы соседи и развиваем экономику друг друга. При этом северный морской путь создает крайне удобную для Китая логистику.
-- Каковы условия поставок СПГ и финансирования проекта со стороны Китая? Предполагается ли льготная цена для CNPC, как, например, у "Роснефти", поставляющей китайцам нефть?
-- Мы сейчас в процессе согласования отдельных деталей сотрудничества, действует соглашение о конфиденциальности. Поэтому на текущем этапе будет некорректно говорить о конкретных условиях.
-- Вы говорили, что в "Ямале-СПГ" может появиться еще один партнер. Кто?
-- Мы ведем переговоры с несколькими компаниями из разных стран -- Индии, Японии, Кореи. Есть еще одна компания из Китая. Но свободная доля сейчас только 9,9%. Контроль мы оставим за собой в любом случае. Переговоры ведутся, а уж кто будет более сговорчивым, посмотрим.
-- Был вариант, что CNPC может стать акционером НОВАТЭКа. Такие переговоры есть?
-- Я снижать свою долю в НОВАТЭКе не собираюсь. Насколько я знаю, мой партнер Леонид Михельсон тоже, так что пространства для маневра тут нет, нам с текущими пакетами комфортно. Поэтому переговоров о прямой продаже доли мы с китайскими партнерами не ведем.
-- А вы сами готовы инвестировать в Китай?
-- Сегодня Европа от нас отворачивается. Посмотрите, мы не можем договориться с Европой практически ни по какому вопросу -- даже по визам. Все туда ездят свободно, кроме русских. Почему? Обидно. Но если не получается, то зачем биться лбом в закрытую дверь? Давайте лучше развернемся и посмотрим на наши возможности сотрудничества с китайскими коллегами. Мне кажется, что у нас может получиться и быстрее, и эффективнее. Мы готовы серьезно рассматривать и свои инвестиции в Китай, например, в регазификационные терминалы. Да, там остаются некоторые барьеры для иностранцев, но нам кажется, что возможность для инвестиций может появиться в обозримом будущем. Нам важно, чтобы наш газ приходил в наш или в совместный с китайскими партнерами терминал. Это гораздо более рентабельно, чем просто продавать газ на границе. Так мы сможем дойти и до оптовых поставок на внутреннем рынке Китая.
-- Сейчас идет укрупнение госкомпаний. Вы, как владелец частного бизнеса, это чувствуете?
-- У меня нет никакой изжоги по отношению к госкомпаниям. Я не могу сказать, что если компания государственная, то, значит, управляется она неэффективно. Все зависит от менеджмента и ни от чего другого.
-- "Газпром" работает эффективно?
-- Я не могу и не хочу давать какие-то оценки.
-- Будете ли вы участвовать в приватизации?
-- Я не совсем понимаю, почему, если компания работает эффективно, пусть она даже и государственная, мы должны ее отдавать в частные руки? Если она приносит дивиденды в бюджет годами? Неважно, какая форма собственности у компании, важно, как она управляется. Что касается приватизации, то я стараюсь не участвовать в таких процессах. Вот была в девяностые годы приватизация -- и сколько до сих пор разговоров на тему того, правильно она была проведена или неправильно, кто у нас стал олигархом и почему. Мне бы не хотелось, чтобы моя репутация пострадала, я считаю, что репутация для бизнесмена -- самое главное. Конечно, сейчас приватизация будет проходить в другом климате и, скорее всего, будет более эффективна для государства, и для народа. Но мне кажется, что я останусь, пожалуй, одним из тех богатых людей в нашей стране, кто не участвовал в приватизации.
-- Во многих бизнесах у вас миноритарный пакет, почему? Вам, по идее, должно хватить ресурса для того чтобы быть контролирующим акционером.
-- Видимо, это связано с тем, что я достаточно долго жил за границей, где впитывал первые уроки управления бизнесом. Для меня ваш вопрос -- большой и серьезный. Я могу сказать, что у нас в стране с европейцами очень разные представления по многим позициям, в том числе и в ведении бизнеса, особенно с учетом наших девяностых. Именно в Европе я понял, что самое главное в бизнесе -- это репутация. Когда вы выстраиваете бизнес с партнером, то прежде чем вступить с ним в деловые отношения, вы сначала с ним просто знакомитесь. Если понимаете, что этот человек по химическому составу вам подходит, то вы начинаете делать бизнес. И если вы начинаете друг другу доверять, то никаких проблем не будет.
-- Вас считают бизнесменом, которому не надо давать взяток, потому что вы и без денег можете решить все вопросы по телефону.
-- У меня есть целая группа знакомых, с которыми мы пересекались еще в Санкт-Петербурге и которых я знал тогда совсем в другом качестве. Например, с Алексеем Борисовичем Миллером мы знакомы многие десятки лет. Если возникает какой-то вопрос, например, у НОВАТЭКа с "Газпромом", то нам, естественно, проще найти взаимовыгодное решение для обеих компаний. Разве это какое-то телефонное право? Нет. Просто мы доверяем друг другу.
-- Хотите сказать, что этого вам достаточно -- просто почувствовать людей? Никогда не ошибались?
-- Если честно, то очень редко. Ошибки бывают, но, значит, просто в момент выбора что-то недоглядел, не увидел. Это очень редкое явление, и я не стал бы вдаваться в конкретику. Именно поэтому мне кажется, что иметь контроль в бизнесе -- это не принципиальный вопрос. Если ты доверяешь партнеру, используешь определенные механизмы контроля через менеджмент, то ты в курсе всех процессов.
-- Контрольный пакет приносит больше дивидендов.
-- С финансовой точки зрения -- да, чем больше, тем лучше. Но всему есть предел. Деньги ради денег -- мне это уже неинтересно.
-- Насколько активно вы сами участвуете в управлении своими компаниями?
-- Я не занимаюсь ими каждый день. Я доверил это молодым и перспективным менеджерам. Конечно, я периодически встречаюсь с ними, а если возникает какой-то острый вопрос, то они напрямую обращаются ко мне. Но я вижу свою роль в определении стратегии, предпочитаю находиться над ежедневной операционной деятельностью. И если компании работают грамотно и верно, то я в процесс не вмешиваюсь.
Есть пример компании "Русское море", которая в последние годы демонстрировала убыток. Но была произведена реструктуризация активов, часть из них продана, в итоге этот бизнес выходит в прибыль. Или наша компания "Акваника", которая пока убыточна, но ее оборот по сравнению с прошлым годом вырос до 160%.
-- Вас считают одним из претендентов на "Уралкалий".
-- У меня и в мыслях не было его покупать! И так слишком много направлений, а в сутках только 24 часа.
-- Вы инвестируете в финансовые инструменты?
-- Я к этому отношусь как к спекуляции. На земле надо стоять ногами плотно, а не рисковать, не пользоваться инсайдами и на этом зарабатывать. Да, инвестиции в финансовые инструменты позволят вам заработать деньги, а дальше что? Что вы сделали, что вы создали? Согласитесь -- это странный путь.
-- Многие бизнесмены его прошли.
-- Это вопрос их морали и приоритетов.
-- Вы являетесь владельцем 8% банка "Россия". Собираетесь увеличивать свою долю?
-- Я инвестировал в него еще в девяностые годы. Тогда у меня и моих партнеров был пакет в 25%. Потом случился 1998 год, мы, как и многие другие, спасали банк. И мы его спасли. В последующие годы мы разделили акции этого актива между собой. Если вдруг будет принято решение о допэмиссии, то наверняка буду в ней участвовать. Хотя сейчас сложился стабильный состав акционеров, банк работает эффективно, мы используем его как инструмент, кредитуя свои бизнесы. Это хороший актив, и я намерен оставаться в нем.
-- Самая последняя громкая история вокруг вашего бизнеса -- это покупка "Роснефтью" доли в Enel в "Северэнергии", хотя подконтрольный вам НОВАТЭК тоже на нее претендовал. Почему возникла такая ситуация?
-- СП НОВАТЭКа и "Газпром нефти" владеет 51% в "Северэнергии". Естественно, мы были заинтересованы в том, чтобы увеличить свой пакет, и вели переговоры с Enel на эту тему. Но, понимаете ли, в чем проблема... Enel появилась в проекте несколько лет назад. После того как они получили свою долю, естественно, они привезли туда итальянских специалистов -- их было больше 70. Но тем не менее им не удалось быстро запустить этот проект и увеличить производство.
Сейчас в "Северэнергии", при нашем операционном контроле, работают всего четыре итальянских специалиста, и проект работает эффективно. Получилось так, что Enel инвестировал в него пять лет назад около $500 млн, а когда мы начали переговоры, предложил нам свою долю за $5 млрд. Мы достаточно кропотливо и долго вели диалог и дошли до цифры $1,8 млрд. И вот у нас уже было ощущение, что мы где-то рядом и почти договорились. То есть инвестор получил бы втрое больше, чем инвестировал. Любой специалист скажет, что это отличное вложение. И вдруг появляется "Роснефть" и объявляет о сделке...
-- Разве такие вещи не обсуждаются заранее?
-- Наверное, было бы правильнее, если бы мы переговорили с "Роснефтью" до того, как они объявили о каких-то договоренностях с итальянцами. Но, к сожалению для нас, Игорь Иванович очень занятой человек, у него жесткий, перенасыщенный график, и видимо поэтому у него не было возможности пообщаться с нами до подписания. Но я надеюсь, что мы начнем в ближайшее время конструктивный диалог с "Роснефтью" и придем к взаимовыгодному решению.
-- Говорят, после этой истории началась настоящая война?
-- Я про войну не слышал. Наша позиция открыта -- мы сегодня контролируем компанию, и даже если у "Роснефти" появится 19%, то что это ей даст? СП НОВАТЭКа и "Газпром нефти" управляет процессом. Поэтому если вы приходите в компанию, то вам нужно сначала договориться с уже существующими в ней акционерами. Вы приходите работать с нами, значит, мы уже должны понимать, как будем работать. Договориться на берегу, что называется.
-- Вы говорили, что отошли от управления Gunvor, тем не менее каковы планы по развитию этого бизнеса?
-- Gunvor стал очень серьезной и крупной компанией. Буквально на днях у меня в офисе был мой партнер Торбьорн Торнквист, с которым мы обсуждали приобретение доли еще в одном НПЗ в Европе. Продолжаем изучать азиатское направление, в частности, думаем о возможности вложений в НПЗ в Монголии, продукция которого могла бы идти на соседние рынки. Так что Gunvor перестает быть чисто трейдером, мы диверсифицируем бизнес.
-- Gunvor приобрел за год два НПЗ обанкротившейся Petroplus. Большинство экспертов скептически относятся к перспективам европейской переработки, почему вы решили купить эти активы?
-- Мы сочли, что на рынке в тот момент была хорошая ситуация. Если я скажу вам цифры, за которые мы приобретали эти заводы, вы очень сильно удивитесь. И эти предприятия хорошо зарабатывают, мы сохранили на них рабочие места и уже практически вернули половину своих инвестиций. Было много конкурентов на приобретение, но никто кроме Gunvor не мог гарантировать, что предприятия не будут закрыты. А это было очень важным фактором для тендерной комиссии. Лично я верю в перспективы европейской нефтепереработки
-- Вы по-прежнему придерживаетесь заявленных планов по снижению оборота нефти Urals?
-- Urals переоценен, так работать невозможно. Вы поинтересуйтесь, какие от этого потери, например, у Vitol или Glencore. Я, конечно, точно не знаю, но на рынке говорят, что там есть проблемы. А мы вовремя остановились, и сейчас переждем.
-- "Роснефть" обращалась к вам как к Glencore и Vitol с предложением о поставках нефти с предоплатой?
-- Обращалась. Проблема ведь в том, что когда "Роснефть" просит предоплату, вы, естественно, идете в банк, который в случае обращения по крупным кредитам требует залог. В нашем случае речь идет о нефти. Параллельно приходит "Роснефть", которая также получает кредиты, закладывая нефть. И банки в итоге не хотят давать дважды кредит под один и тот же объем нефти.
SIA.RU: Главное
