Федор Бондарчук об отношениях государства с киноиндустрией
Интервью кино
-- Последний месяц киносообщество лихорадило, ходили слухи о том, что реформа кино, связанная с созданием Фонда социальной и экономической поддержки отечественной кинематографии, сворачивается, было несколько совещаний у вице-премьера Владислава Суркова, работу Фонда кино якобы признали неэффективной. Что же на самом деле произошло?
-- Год назад мы сами, имеется в виду индустрия, обозначили параметры эффективности работы Фонда кино -- это доля в 15% российских фильмов от всех кинотеатральных сборов в России. И вот в конце года, когда стало ясно, что мы эту планку не взяли, с нас, скажем так, довольно жестко начали спрашивать. Причем нас за язык никто не тянул. Как сказал вице-премьер, мы могли обозначить в качестве базового параметра не долю от бокс-офиса, а, например, количество зрителей, и показатель эффективности бы изменился -- потому что если считать в процентном отношении, то эта цифра поменяется на 1,5% в плюс. То есть зрителей у российского кино на самом деле больше, просто при грубом подсчете доли присутствия на рынке скрадываются определенные показатели -- например, то, что билеты на 3D-фильмы стоят дороже, ну и так далее.
-- Но если смотреть не изнутри индустрии, а со стороны зрителя, который читает кинотеатральную афишу, то в эффективность какой бы то ни было реформы и правда поверить сложно. Качественных зрительских фильмов больше не стало.
-- Фонд, к счастью, не оценивал качество сценариев, которые запускали компании-лидеры, и в этом было его безусловное преимущество. Функция фонда была не в том, чтобы стать квазипродюсером над Сельяновым, Бекмамбетовым или Бондарчуком. И если вы посмотрите на то, что выпустили компании-лидеры, то вопрос отпадет сам собой. А вообще, Фонду кино меньше трех лет, в связи с чем разговор об эффективности лично мне кажется несколько преждевременным, особенно учитывая объективные сроки производства фильмов. Но в принципе вы правы в том, что судить об эффективности можно с разных позиций. Это все борьба терминологий. Начнем с того, о чем говорят меньше всего,-- это руководство Фонда кино. Вы заметили, что у нас в индустрии появился человек с именем, фамилией, отчеством и телефонным аппаратом, до которого всегда, подчеркиваю, всегда можно дозвониться. Его зовут Сергей Толстиков, исполнительный директор Фонда кино. Это государственный менеджер, который не скрывается за стенами госучреждений, который в начале своей деятельности провел огромное количество консультаций не только с представителями крупных кинокомпаний, но и с режиссерами и продюсерами авторского кино и с критиками и собрал все точки зрения на процесс. В результате мы получили компетентного человека с серьезным ресурсом, который понимает, на что и как выделяются государственные деньги,-- и это принципиальный момент в этой всей истории. Дальше, возвращаясь к 2010 году и тем причинам, по которым возник Фонд кино. Индустрии и государству была необходима прозрачность -- то есть чтобы бюджетные деньги, которые выделяются на фильмы, были видны на сотнях экранов, а не сдавались одной копией в Госфильмофонд. Я, конечно, могу сейчас говорить только за себя и своих товарищей -- но, уверен, каждый из лидеров, с которыми работал фонд, может открыть все свои финансовые отчеты и сметы на производство, и будет понятно, куда и на что эти деньги потрачены.
-- Кстати, Сельянов на обсуждении "дорожной карты" в Министерстве культуры довольно жестко парировал доводы о том, что индустрия и в частности компании-лидеры снимают фильмы только за государственный счет.
-- Абсолютно верно. Несмотря на то что государство у нас является крупнейшим инвестором на рынке, глубокое заблуждение считать, что все кино у нас снимается на деньги налогоплательщиков, как это любят описывать в прессе. У разных компаний процент участия госденег разный.
-- А у вас какой?
-- В этом году у нас соотношение 30 к 70. И у Сельянова, насколько я знаю, примерно такое же. То есть 30% денег государственных, остальное -- частные средства. Два наших проекта сейчас вообще снимаются без государственной поддержки -- я имею в виду новый фильм Валерии Гай Германики и картину с названием "Лучшая девушка Кавказа", которую в сети путают с ремейком "Кавказской пленницы", хотя к замечательному фильму Гайдая наш проект никакого отношения не имеет.
-- Но, насколько известно, сейчас речь идет не только о финансовой отчетности и ответственности за потраченные средства, но и о том, что государство в лице министра культуры хочет контролировать контент, читать сценарии и, в общем, вести себя действительно как такой квазипродюсер.
-- Да, здесь есть определенная опасность, и эта история про контроль за содержанием -- она по большей части связана с фигурой министра Мединского. Но смотрите: на тех собраниях у вице-премьера, на которых я был, в меньшей степени говорили об идеологии и в большей именно про контроль средств. Как любая финансовая организация, государство хочет контролировать, куда и как его деньги распределяются.
-- Но это же не частный банк, а все-таки государство, и здесь от появления дополнительного механизма контроля за содержанием до цензуры полшага.
-- Но мы-то с вами взрослые люди и понимаем, что и без этого механизма у государства немало возможностей для, скажем так, ограничения художественной активности -- а теперь назовите примеры, где, когда и как она применялась на практике все эти годы?
SIA.RU: Главное
